Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 109 – Анна Чернышева

С нехорошими предчувствиями я залезла в салон автобуса последняя, закрыла дверь и вытащила телефон.

«Давай увидимся», – прочитала на экране. Отвечать не стала, смахнув уведомление. Подумаю и отвечу позже.

Весь день мы провели на студии, где снимали счастливые сцены релакса и массажа с помощью новой косметики. Я порадовалась, что привлекла сценариста. В итоге каждый знал, что ему делать, и съемка получилась спокойная. Но мы всё равно провозились до вечера.

В итоге я вечером, уже дома, забравшись с ногами на кресло и налив себе полную кружку кофе, отсматривала исходники, чтобы самые лучшие отправить ретушёру на обработку. Эти, где много воздуха и есть место для надписей, отправятся в наружную рекламы и баннеры, а вот эти – для соцсетей. Моя голова очистилась от всех посторонних мыслей и была сосредоточена только на работе.

Внезапно телефон ожил. Рома.

— Танюша, ты не ответила на моё сообщение, – с нажимом произнёс его голос в трубке. – У тебя всё нормально?

— Да, Ром, просто день был очень насыщенный. Я устала, – спокойно ответила я и удивилась, что могу с ним так разговаривать. Сердце больше не билось как бешеное при звуках его голоса. – А ты теперь можешь и по вечерам мне звонить?

Ну вот, не сдержалась и съязвила. Зачем?

— Понятно. Спокойной ночи. Напиши, как освободишься, – обиделся он и отключился. Я хмыкнула и продолжила листать снимки.

Ночью мне опять приснился сон. Я видела, как над нашим с мамой домом ползёт огромная грозовая туча, в самой середине которой то и дело сверкают молнии, гремит гром, и по мере её приближения внутри меня нарастает страх. Я смотрю в окно, чувствую, как по стеклу идёт вибрация и пахнет озоном. Но бежать и скрываться некуда, дом – единственное наше убежище. Но гроза такой силы, что мне кажется, хлипкая хрущёвка вот-вот треснет по квадратным швам и погребёт нас под собой.

Я судорожно вдохнула и открыла глаза. За окнами барабанил дождь, где-то вдалеке гремел гром. В моей комнате темнее обычного, и воздух тяжёлый и наэлектризованный. Жарко. Провела рукой по лбу почувствовала, что он весь мокрый от пота. Рядом, на подушке, пушистым боком привалился Бегемотик. Он недовольно пошевелился и мяукнул на меня, отчитывая за беспокойство.

— Чего мяу? – прошептала я. – Ты итак целыми днями спишь. Нет бы отгонял от меня дурные сны, так ты ещё и жаром пышешь.

— Мяу.

— Ничего не мяу. Спи давай.

Я повернулась на другой бок, но сон не шёл. Я взяла телефон, открыла заметки и начала записывать список дел, пока голова была ясная и спокойная.

Поискать сведения о Федоре.

Почему Лидочка умерла под девичьей фамилией? Поискать сведения.

Узнать, что стало с Соколовым.

Узнать, что стало с Матрёной.

Поискать Варвару в списках репрессированных.

Всё, дальше ничего в голову не лезло. Сон с грозой как бы намекал – дальше тянуть нельзя. Работа работой, но над моей головой действительно сгущаются тучи, и с этим надо что-то делать.

Прожив несколько лет бок о бок с Варварой, пусть и в виде призрачного свидетеля, я ощутила, как что-то изменилось во мне самой. Я будто бы повзрослела, живя её жизнью и испытывая те же чувства вместе с ней. Что этим хотела сказать мне прабабка? Какие выводы я должна была сделать?

Проворочавшись полночи, под утро я всё-таки уснула и пробудилась сонной и разбитой. А когда мама встала, приготовила на завтрак блинчики и сварила порцию кофе, я выползла из комнаты в растрёпанных чувствах.