Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 104 – Анна Чернышева

Пока я разглядывала обстановку, Дима налил мне чай и поставил передо мной блюдце с колбасой и сыром. Крупно порезанный батон лежал в другой тарелке, накрытый салфеточкой. Я чинно уселась, соорудила бутерброд и вгрызлась в него зубами. Застонала от удовольствия и облегчения. У меня было полное ощущение того, что я голодала вместе с Варей всю последнюю зиму. Как хорошо, что я живу сейчас и проблем с продуктами у нас нет! Какое это счастье – есть батон с колбасой и пить сладкий чай с сахаром!

Дима примостился напротив меня с кружкой чая. Внимательно следил, как я жую. Молчал. Я избегала смотреть на него, потому что было непонятно, как он на это всё реагирует. Сама я, видя, как Варя постепенно стала сперва травницей, а потом и ведьмой, перестала удивляться тому, что со мной происходит. Странные покалывания пальцев и синие искорки в грозу, спонтанные видения, абсолютно реальные сны. Если бы я знала заговоры или ритуалы, то не удивилась бы, что у меня всё получается.

Что я увидела? Жизнь молодой девушки, на которую обрушилось больше, чем она могла вынести. Её ошибки, её наивность и временами подлость. Она боролась за себя, за ребёнка, за право на жизнь, за любовь. Что стало с ней потом? Что за покров тайны? Почему все женщины моей семьи скрывают своё прошлое? Что там есть такого, о чём молчат поколениями? Ответов на эти вопросы не было.

Когда я доела, на меня навалилась сонная сытость. Но спать я не собиралась, я итак четыре года была просто наблюдателем! Мне хотелось своими ногами выйти на воздух, пройтись по знакомым теперь улицам. Навестить могилки Федоры и Лидочки…

— Дай угадаю, мы снова на кладбище? – нахмурился Дима, глядя на меня поверх кружки.

— Эй, кто тут из нас ведьма, а? – пошутила я и пихнула его в плечо, вставая из-за стола. – Ты прав. Ты со мной?

— Ну если я брошу тебя одну на кладбище, то Мария Фёдоровна меня не простит. До конца дня я за тебя в ответе, – без улыбки ответил он, но я видела, что шутит.

— Тогда пошли. Брать ничего не будем, я хочу просто посмотреть.

Мы вышли из дома, и я с удовольствием вдохнула запах травы, земли, еле уловимый сырой аромат с реки. Тёплый июльский день только набирал обороты, и моё лицо ласково обдувал лёгкий ветерок.

Дима шёл рядом и молчал. И я, благодарная за его неназойливое внимание, начала рассказывать. С самого начала – со сна, где я в теле Танечки выбросилась из окна, до момента, как Варя осталась в кабинете следователя, а меня выкинуло в мою реальную жизнь. Он не перебивал, только иногда что-то переспрашивал или повторял «Ну надо же!». В какой-то момент он странно на меня посмотрел, но переспрашивать не стал. Я же не могла наговориться. Было так хорошо, что кому-то я могу рассказать всю историю без утайки. Выходило так, что с начала до конца всё обо мне знал только Дима, и он как попутчик в вагоне поезда мог хранить мою тайну от всех, кто участвовал в реальной жизни.

Когда я закончила, мы уже давно стояли у ограды кладбища в тени огромной сирени. Меня пошатывало, и я чувствовала себя опустошённой. Пересказав кому-то историю Вари, я словно бы закрепила её в памяти и очистилась.

Дима молчал. Разглядывал меня и будто бы заново открывал для себя. Мне же не терпелось войти за ограду и навестить могилки женщин, которые стали для меня родными. Я первая зашла на кладбище и уверенно шла знакомой дорогой. Я снова ощущала себя самой в своём теле и это было восхитительно! Ко мне вернулась уверенность и осознание своей правоты. Я опять шла своей дорогой.