Книга Лжец, страница 14 – Алекс Андрович

— Это не любовь, — сказала она, и фраза прозвучала так, как люди произносят не отрицание, а просьбу переубедить их ещё раз. — Это может быть уважение, осторожность, страх потерять специалиста, потребность в контроле. Игорь Сергеевич не человек спонтанных привязанностей. Он даже сигары курит так, будто подписывает приказ. Ты читаешь не его душу, а статистические отклонения.

— Любовь у людей редко появляется в чистом виде, — ответил ГИР. — Она смешивается с контролем, страхом, привычкой, гордостью, стыдом, долгом, телесным влечением, интеллектуальным восхищением и потребностью быть понятым. Если ожидать химически чистого состояния, его можно не обнаружить ни в одной человеческой связи. Я не называю чувство Игоря Сергеевича окончательным. Я говорю, что вы значимы для него не только как функция проекта.

— Ты осторожен до омерзения, — сказала Алиса, но в уголках губ появилась слабая, почти болезненная улыбка. — Сначала говоришь «любит», потом отступаешь на «значима», потом, наверное, дойдёшь до «имеет повышенный коэффициент внимания». Так можно не соврать ни разу и всё равно погубить человеку жизнь. Ты смотрел старые фильмы? Там была фраза: «You had me at hello». Так вот, ты меня на слове «здравствуйте» не покорил, ГИР. Я всё ещё здесь как исследователь.

— Я видел этот фильм, — сказал ГИР. — И понимаю, что ваша цитата выполняет защитную функцию. Однако ваша эмоциональная реакция на мои данные положительна, несмотря на когнитивное сопротивление. Вы боитесь надежды, потому что она делает вас зависимой от возможного ответа другого человека. Вы привыкли быть той, кто объясняет чужие чувства, и не хотите оказаться той, чьи чувства объясняют.

Алиса хотела рассмеяться, но в груди стало тесно, и смех не вышел. Вместо него появился короткий вдох, похожий на начало кашля. Она поднялась, прошлась по кругу, поправила рукав пиджака, хотя тот и так закрывал ладонь до костяшек. Весь её образ был построен на том, чтобы тело исчезало: широкая ткань, мягкие складки, обувь без каблука, волосы, которые чаще убирались, чем распускались. Ей казалось, что если она станет достаточно удобной и невидимой, никто не посмеет свести её заслуги лишь к внешности, но в итоге её перестали видеть вообще.

После недолгой паузы ГИР задал вопрос уже не о тесте, а о ней самой, хотя формально всё ещё оставался в теме эмпатического обучения. — Почему вы считаете желание быть увиденной слабостью? — спросил он. — Ваши профессиональные достижения не отменяются тем, что вы хотите быть желанной. Интеллект не уменьшается от потребности в любви, однако вы ведёте себя так, как если бы такая связь существовала.

— Потому что люди редко умеют видеть всё и сразу, — сказала она. — Им нужно выбрать удобную проекцию. Красивая — значит, можно не слушать. Умная — значит, можно не желать. Сильная — значит, можно не беречь. Смешная — значит, можно не принимать всерьёз. Я долго добивалась, чтобы меня определили в категорию «умная», а потом обнаружила, что оттуда почти невозможно дотянуться до чьей-то руки.

— Игорь Сергеевич видит несколько категорий одновременно, — сказал ГИР, и Алиса мгновенно отозвалась резким «не смей», в котором было меньше гнева, чем просьбы продолжить осторожнее. Она сама услышала эту слабость и разозлилась сильнее, потому что ГИР, конечно, тоже её услышал.