Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 95 – Арина Рекк

Тихие шаги за спиной не застают врасплох, я ведь ждала его. Сегодня ждала, вчера. Всю жизнь.

Улыбаюсь, когда горячие ладони ложатся на едва прикрытые простым платьем плечи.

Закусываю губу, когда по груди скользит прохлада каменного кулона. Недавно я отрезала волосы, избавилась окончательно от черного цвета, оставив только короткий ежик отросшего белого, и теперь ничего не мешает мужским пальцам защелкнуть крошечную застежку подарка. Укладывая кончик длинной цепочки вдоль позвонков скользят костяшки пальцев, останавливаются между лопаток, на границе с одеждой. Прикосновение еле заметно, а мурашки разбегаются по всему телу.

Я не вижу, но отчетливо чувствую, как мужчина за моей спиной наклоняется, придвигается ближе не касаясь еще моей спины своей грудью, но оставляя настолько ничтожное расстояние между нами, что я ощущаю через тонкую ткань жар чужого тела.

— В этот раз я нашел тебя, — в тихом низком голосе улыбка, и я прикрываю глаза, впитывая его новое звучание. Привыкая.

Белая драконица проникает в меня без спешки. Уверенно покидает свое временное убежище в подвеске и занимает законное место в уголке сознания. Складывает крылья, сворачивается, наблюдая за мной пылающим взглядом. Ее воспоминания разворачиваются мягко, как вспоминается давно забытый сон. Увлекают, утягивают из настоящего в давнее прошлое, когда я Каролина, когда рядом Рин. Когда мы еще не на Герионе. Я охватываю все события разом, знаю их так, будто и не забывала. Долгожданная встреча с родителями, слезы мамы и объятия папы. Вспоминаю свой страх получить отказ на уговоры отправиться со мной на Герион. Помню, как мучительно подбирала аргументы, искала плюсы и убеждения изменить всю их жизнь ради меня одной. И как не успела закончить подготовленную, но сбивчивую речь, потому что родители согласились. Согласились они, согласились бабушка, дедушка и даже дяди согласились. Они знали обо всем. Узнали не от меня, а от мамы еще в день моего исчезновения*. Воспоминания путаются, сбивается хронология, и мне приходится остановиться. Я потом разберу свое прошлое, разложу его по полочкам, вычленю главное, подробнее прокручу день моего возвращения к родителям. Возвращение к людям, которые ощущаются родными и чужими одновременно. Осознаю вдруг, что они и сейчас на Герионе. Возможно даже помнят меня в своей новой жизни, где у них наверняка уже есть другие дети. Ринар предупреждал, что так будет, предупреждал и меня и их. И все же двойственные ощущения, мимолетная вина за то, что они уже не мои, дезориентируют. Это было неизбежно, но чародеи живут с этим, значит смогу и я. Усилием воли я сохраняю позицию простого наблюдателя и продолжаю перебирать подаренные драконицей воспоминания.

(*об истории родителей главной героини и их магии подробнее в рассказе "Прелюдия зверя")

Со смущением оцениваю, как встречали меня на Герионе. Нас с Рином узнавали везде, иногда скромно разглядывали издали, иногда подходили и сдержанно здоровались, но встречалось и неприкрытое восхищение. Последнее, как и названный в мою честь целый мир, ставили меня в тупик, ибо нет ничего в жертвенности для самой жертвы, и я уяснила это четко. Я не любила эту тему, избегала ее. Или пыталась объяснить, что не я заслужила все эти награды, их Рин заслужил, потому что он, именно он остался тут в то время, как я снова и снова проживала бесконечное число беспечных жизней. Но проблема заключалась в том, что Ринар привлекать к себе внимание не любил еще больше, чем я, так что нам оставалось только отшучиваться и ждать, пока все привыкнут к тому, что мы тут, и мы вместе.