Книга Алсу и Человек в черном, страница 65 – Сания Шавалиева

— Хорошо. Дай мне пять минут. Я оденусь и перейду к матери.

— Не надо. Просто хотел тебя увидеть.

— Увидел?

— Я, кажется, тебя обидел. Пришёл извиниться, так сказать, завершить этап сегодняшнего общения.

— Принято. Считай, что забыла. Ты написал сочинение по литературе? — решила сменить тему разговора.

— И не собирался. — усмехнулся Костя. — Нафига мне? У меня все на мази. Батя постарался.

— А тебе надо постараться все это сохранить и приумножить.

— Отвали, а? — вскочил Костя с дивана.

— Сам вали.

— У тебя осталось три минуты.

Он так хлопнул дверью, что на улице забрехали собаки. Может, услышали, а может, совпало.

Алсу завороженно смотрела на закрывающуюся дверь. Вместе с дверью закрывались и ее глаза. Спать, спать, спать, баюкал внутренний голос. Глаза слипались, колени подгибались, а диван уютно манил отдохнуть. Я только минуту, я только секунду… уговаривала себя Алсу, подтыкая под голову подушку…

Алсу открыла глаза, на секунду в недоумении уставилась на руку, аккуратно расположившуюся на ее груди. У руки широкое запястье, худощавые длинные пальцы с короткими овальными ногтями. Чьи-то светлые волосы лезли ей в глаза, в ухо кто-то сопел.

Кто ж такой дерзкий⁈

Хотя что за вопрос? И так понятно.

— Э-э-э, — смущенно пискнула Алсу и попыталась спихнуть Костю с дивана. Спросонок не сообразила, что сама находится на краю, — свалилась.

От грохота ее падения Костя проснулся. В его темно-бархатном взгляде на мгновение вспыхнуло искреннее удивление и сочувствие. Потом осознав, что на диване стало просторнее, развалился во всю ширь, раскинув руки на подушке. В этот момент он был нереально красив. Сопение его было волшебным — низким, бархатным. Хотелось закрыть глаза и слушать. Но в Алсу тут проснулся червячок сомнения: слишком часто она стала о нем думать в таких приглушенных романтических тонах. А она не настолько отчаянная дура, чтобы с головой окунаться в безответную любовь.

— Не притворяйся что спишь — заговорила с ним. — Я не умею дружить с парнями в таком ключе. Биться на мечах — это да, добро пожаловать, а вот восхищаться светлой и открытой улыбкой — это маньячество.

— Ты боишься? — тихо спросил Костя. У Алсу от неожиданности прилила к щекам кровь. Щелкнула Костю пальцем по лбу. Сонно отмахнулся, как от назойливой мухи.

Стыдливо завернулась в одеяло. Огромный шкаф совершенно пуст, лишь на одной из полок пара чистых трусов и носков. Еще серый мужской халат. Надела, в кармане нашлась бертка от печенья.

Через минуту Алсу на кухне включила чайник. Стала искать по шкафчикам чай, какао, кофе, — хоть что-нибудь, что быстро растворяется.

— Куда? — сурово спросил женский голос.

Алсу вздрогнула и оглянулась.

Марья Васильевна держалась великолепно. Ни единым жестом не дала понять, что недовольна. Вежливо открыла соседнюю дверцу и зорко уставилась на Алсу.

— Что будете?

— Горячий шоколад.

— Вам заварить или опять воспользуетесь заклинанием?

— Я не умею. У нас только Янотаки мастер на такие штучки.

— Слава богу, — искренне призналась Марья Васильевна. — А то, честно говоря, я испугалась. А вы чего в такую рань вскочили?

— Не спится. Непривычно.

— Костя помешал? Паршивец этакий. Я говорила ему: дай девчонке выспаться, а он — нет, не могу спать в чужой комнате. Вы его не бойтесь. Он хороший парень. Разбалованный, конечно, но неизвестно, как бы я справилась с такой ситуацией. Все есть, все дозволено, от скуки можно сдохнуть.