Книга Алсу и Человек в черном, страница 114 – Сания Шавалиева

Это ж сколько скорби уготовано теперь ей. Плакать не переплакать. А если? Катя наполнила стакан водой из ведра и поискала, на чем проверить его исцеляющие свойства. Но все кругом уже излечилось, обновилось. И в доме, и на улице. Даже забор воскрес свежей смолой и краской. О-о-о! — какая она тупица. Судьба подарила ей шанс сделать открытие в химии, а она вместо этого прожужжала всем уши, какая она сволотинушка несчастная. В школе учила детей добиваться, радоваться, а сама что⁈ — Бабочка дохлая! Катя почувствовала, как в ней начинало зарождаться и клокотать негодование. И еще считала неуважение учеников и учителей несправедливыми — получила что заслужила, тряпка этакая.

Троица попрощалась и пошла на выход. У калитки немного потоптались, словно страшась со следующим шагом потерять полученные бонусы. Кажется, готовы были остаться в этом дворе навсегда. Наверное, впервые в жизни перед ними возникла проблема не только физическая, но и моральная, их чувство справедливости никогда ранее не подвергалось такому испытанию. Но что мучить себя без толку. Они вышли через калитку и… и остались такими же молодыми и здоровыми.

Вновь черная вода Кривуши ломала неокрепший лед, вновь кружила в водовороте, протягивая то по мелководью, то вдоль длинных промоин огненно-красной глины. На дальних высоких увалах, куда падали закатные лучи, свисали над водой мощные корни деревьев, похожие на горящие ленты. На склонах береговых отрогов белел снег, превратившись над говорливым течением реки в огромный утёс. Изредка из чащи добирались до реки отвалившиеся обледеневшие, крепко сбитые пласты, их кромки порой обламывались, крошились, рушились в воду. Вода с готовностью подхватывала, несла мимо берега в тупик поворота, там уже нервно дрожали ели, пытающиеся кольчатыми кореньями отпихнуться от нагромождения наледи. Она вздымалась и опускалась мягкими волнами — словно дыхание предстоящей зимы.

Под вечер становилось совсем прохладно. Алсу тревожилась. От таких перепадов температур можно было промерзнуть насквозь. Все-таки она не очень тепло оделась для похода, а костер грел только островками — в лицо жар, а в спину холод. Да еще от порывов ветра с ветвей сосен сыпался снег. Алсу вставала, поворачивалась спиной к костру и в сотый раз жалела, что согласилась на это мероприятие.

Сегодня утром, когда она пришла в школу, к ней подкатил Парфенов и пригласил на днюху.

— Кроме шуток, — уговаривал он. — Я все придумал. Разведём костер, ты возьмёшь с собой гитару.

Алсу размышляла, как отказаться.

— Так возьми Костю, друзей.

— Надоели. Целыми днями одни только разговоры про выпивку, девок — гнусная мелкая шпана. Не с кем даже поговорить по-настоящему.

— Какой ты милый! — сказала Алсу. Но только для того, чтобы сменить тему разговора.

— Согласен. Ну что, идем?

«Нет, конечно. Я хожу в школу, чтобы учиться. — И Алсу чуть не добавила, что она вообще сегодня пришла последний раз. Завтра утром они уезжают».

— Если бы не ты, я бы сейчас не сидел в школе, а, наверное, удрал бы к черту на рога. Куда-нибудь в леса или еще дальше.

Что-то новенькое, — прислушалась Алсу.

— Я в ужасном состоянии. А тебе я покажу красивые места, самые удивительные. Понимаешь? — И даже схватил её за руку. — Нет, кроме шуток.