Книга Желтый ценник, страница 93 – Сания Шавалиева

Но их нет.

Звуки жили по всей квартире, хлопали двери в ванной и туалете, гудел чайник, телевизор. Ася слышала его короткие обрывистые фразы в разговоре с детьми, порой совсем близкие к дверям спальни, но он так и не переступил ее порога.

Что вообще происходит?

— Руслан, – зовет она тихо. Он не слышит или не хочет слышать. Это оскорбительно. – Руслан…

Тургор ее жизни стремился к нулю.

— Как ты? – он держал ее руку.

Кажется, уснула, не заметила, как он зашел.

Ее ладони горячие, скользкие от пота. Ася знала, как он ненавидел потные ладони.

— Извини, – потянула она руку.

Он не сопротивлялся, отпустил.

— Сегодня была хорошая торговля. Если так пойдет, сможем выплатить штраф. Ты, главное, в суде время потяни. – Он говорил тихо и устало.

Ася никогда не видела его таким опустошенным. Ей так хотелось его утешить и ради него перевернуть всю землю, но у нее совсем не осталось сил. Все святые мысли напрасны, сейчас только спать или рисовать в голове прекрасные картинки светлого семейного будущего.

Едва забрезжил первый свет, Ася проснулась и вышла на кухню. Руслан спал на коротком зеленом диванчике в неудобной позе: макушка уперлась в стену, ноги свешивались.

С первой попытки разбудить Руслана не удалось – он ничего не почувствовал, но следующий толчок в плечо заставил его вскинуть голову рывком удивления.

— Встала?

— Да. Вроде лучше. Только жутко кружится голова. – Ася прикончила подсыхающую на дне чашки лужицу кофе. – Пойду в больницу…

Прошло еще полгода. Ася дошла до Верховного Суда. Решением городского суда сумма штрафа была изменена до восьмидесяти тысяч рублей. Это уже была небольшая победа. Конечно же, Ася настаивала на прекращении таможенного дела в отношении ее. Согласно статье сто девяносто четыре Таможенного Кодекса Российской Федерации истекли сроки давности привлечения Аси к ответственности.

Время шло, вместе с судебными тяжбами Ася с Русланом усиленно собирали деньги. Они понимали, что таможенники их так просто не отпустят. Ася без конца гоняла в Москву и уставала до такой степени, что путала время дня. Однажды в Москве на улице около станции метро она перешагнула невысокий заборчик и легла прямо на лужайку. Так и спала, рядом с мужчиной и женщиной бомжеватого вида, по разные стороны от дерева. Потом проснулась от небольшого толчка женщины.

— Выпей.

Ася отказалась от початой бутылки вина, послушала собственное тело, вроде отдохнула, а вот ноги горят.

— Ты не подумай, что я какая-то бомжара, – женщина запрокинула голову, стала жадно пить. Остановилась, отерла влажные губы тыльной стороной ладони. – Я просто загуляла. А ты чего тут? Не наша ведь.

— А я просто устала.

— Вот знаешь, и я устала. От жизни такой скотской устала, – женщина расхохоталась, словно сказала жутко убойную шутку.

— От работы устала. – Ася сняла кроссовки, удивилась тому, что пропали капроновые носки. Грешным делом подумала на женщину – вдруг стянула, пока спала. Но тут же сама себя поругала, зачем ей ее капроновые носки, могла взять Асины добротные кроссовки, да и они, похоже, не жадные – предложили выпивку. Может, сама забыла надеть, теперь с ней это стало случаться довольно часто.

Ася развязала шнурки, сунула ногу. В кроссовку попал мусор, вытряхнула и, когда поняла, обомлела. От долгой ходьбы капроновые носки приварились к подошве и при снятии порвались и рассыпались. На щиколотках остались только ошметки резинок от носков. Вспомнила про поясную сумку, судорожно ощупала талию: «Пропала?! Нет! Перекрутилась на спину». В сумке был билет на поезд и две купюры – все на месте. Двумя пальцами вытащила одну денежку, отдала женщине. Та жутко удивилась, расплакалась. Потом пнула Асю по ноге и, отчаянно причитая, поползла на коленках к мужчине.