Книга Желтый ценник, страница 74 – Сания Шавалиева

Была зима, когда свекор позвонил в дверь, осторожно переступил через порог.

— Ты теперь здесь не живешь, – строго сказала свекровь, сняла с гвоздика ключи и повела его в новую квартиру. Он повиновался, тихо поплелся за ней. Еще до лечения он в пьяном угаре подписал какие-то документы и чуть не оставил всю семью без квартиры. После этого свекровь проявила свой крутой нрав, мужа сдала на лечение, подала на развод, а трехкомнатную квартиру разменяла на две однокомнатные.

После лечения свекор вел хозяйство в одиночку, но на какие только мыслимые и немыслимые ухищрения он не шел, чтобы вернуть расположение бывшей супружницы: ожидал у огорода, тащился за ней по улице и при виде знакомой фигуры начинал громко вопить:

— Я же люблю тебя, сука! Я же ее, суку люблю!

За этим было смешно наблюдать. Толкая тележку, идет толстая тетка, а за ней, выкрикивая рулады, ковыляет мелкий мужичонка.

— Мог бы и помочь, – делает ему замечание Ася, намекая на тяжелую тележку. Сама помочь не может, потому что на руках спит маленький Ромка.

— А сын! На что, спрашивается, я вырастил сына, который может созерцать труды матери.

— Кто? Кто вырастил сына? – бухтит свекровь, отдает тележку Руслану, забирает у него тяжелые сумки и понимает, что толкать тележку проще. Она оборачивается к свекру всем своим гневным телом: – Ты все пропил. Алкаш! Все пропил. Да за те деньги, что ты пропил, можно было машину купить. Ты сына пропил, семью пропил, квартиру пропил!

Боясь опять ляпнуть что-то лишнее, свекор останавливается вдалеке, потом откладывает момент примирения на другой день и грустно ковыляет в свой неустроенный, неуютный дом – неустойчивую халупу, которая покачивается и поскрипывает от ветра и каждого шага хозяина.

Свекор умер ранним утром, сидя на диване, прямо с книгой в руке. Читая, вдруг завалился набок и умер. Свекровь лежала в больнице, так что тело нашли не сразу. Может, если бы кто-нибудь был рядом, его бы спасли.

Свекор приснился Асе на третий день.

— Знаешь, кем я работаю?

Ася пожала плечами.

— Кем?

— Твоим ангелом-хранителем. У тебя три, я четвертый. Представляешь, твои три ангела-хранителя уже не справляются с нагрузкой, поэтому предложили мне. Я согласился. Удобный график, три месяца работаю, один отдыхаю. Честно говоря, я уже за эти два дня утомился и упахался.

Ася тогда проснулась с улыбкой, рассказала Руслану.

Руслан долго смеялся, а потом при случае постоянно напоминал ей об ангелах. Сначала, конечно, это было смешно, пока однажды их не поразила одна вещь.

Примерно месяца через три после смерти свекра они пришли в больницу к свекрови.

— Умру, наверное, – сказала она и, практически прощаясь, обняла сына и Асю.

— Что-то серьезное? – напрягся Руслан.

— Боюсь я. Файзхан приснился.

Руслан улыбнулся.

— И что? Он Асе постоянно снится. Что он тебе говорит?

— В отпуск вышел. Деньги отпускные получил, зовет покататься в круисе.

Руслан тогда так посмотрел на Асю, словно увидел ее впервые, и, кажется, тогда он впервые поверил ее рассказам.

— Улым, бу нэрсэ круис?

— В круизе, мам, надо говорить в круизе. Это большое путешествие на большом корабле.

Ася сидела в машине, потупив глаза, и, не глядя, все видела. Видела, как Руслан обогнал фуру, видела, как он не позволил себя обогнать семерке, как рвался первым проскочить мост, видела фуру с сетчатыми клетками, переполненными грязными несчастными курами. Особенно запомнилась одна, кажется, понимающая, куда и зачем ее везут. Забившаяся в угол, с отсутствующим взглядом, с красной лысой шеей, курица молча страдала. Ася видела над ней другую: злобную, отупевшую от вседозволенности и безнаказанности, тощую, грязную тушку куриной твари. Она рвалась к лысеющей то с одной, то с другой стороны и долбила клювом с методичным остервенением, вырывая последние перышки с шеи, спины. «Лысая шея» молча страдала, она даже ни разу не подняла головы, ни разу не ответила, она только смотрела, как разлетаются в разные стороны ее перья.