Книга Желтый ценник, страница 61 – Сания Шавалиева

— Аська, я люблю тебя! – В эту секунду глаза его блестели, как трепещущий огонь угасающей свечи.

В другой ситуации, в другое время она бы взвизгнула от восторга. Хотя ей далеко за тридцать, она стройная и еще красивая, но это там, далеко, под тяжелой шубой, тонкой курткой, толстой кофтой. Когда она раздевалась в гостях, снимала валенки с двумя вязаными носками, шапку, Асе давали двадцать пять. Но она понимала, что ей льстили, чтобы не обидеть, что с ее обветренным лицом, с потрескавшимися губами и черными незаживающими блямбами герпеса она выглядела не девочкой, а грубой уродиной.

В восемнадцать Ася была симпатичной пышечкой – щеки, как две милые булочки, глаза, аккуратно подведенные черным карандашом. Краска с ресниц обязательно оставляли следы на веках. Оказывается, нависшие веки были не модны в современном мире, а она не знала и обожала подчеркивать их голубыми тенями. Еще она не знала, что парни смотрят не на веки, а исключительно на другие места. Вообще-то, у нее никогда не было пышных форм, иначе бы развился комплекс неполноценности. А может быть, и догадывалась, но не потворствовала чужому мнению. «Вот я такая, какая есть. Хотите, любите, хотите, нет». В общем, никто к Асиным формам не стремился.

— Люблю тебя, Аська. И тебя, Ленка, люблю. – Виктор падал на колени, с трудом поднимался и вновь примораживался к палатке.

Ася вздыхала, ей больно было это видеть, а Лена словно не слышала и не замечала его окриков. Сама виновата, когда-то пожалела его, смирного и послушного. Он долго за Леной ухаживал, приносил жиденькие цветочки и боялся дотронуться даже до ее руки. Так бы и ходил, если бы однажды, выпив стопарик, не набрался храбрости и не сделал предложение. Лена предложение приняла, непонятно почему – то ли по душевной доброте, то ли понравилась его смелость. А может, и любила. Но то, что была любовь, она с каждым днем все больше сомневалась.

Согласие Лены было первой победой Виктора. С тех пор он все чаще и чаще в ответственные минуты жизни принимал на грудь. Сначала оправдывал себя тем, что якобы для смелости, а потом это просто вошло в привычку.

Лена, казалось, была готова преодолеть любые трудности, лишь бы Виктор выстоял весь день на рынке, при этом что-то продал, не пропил, не потерял. Даже если продаст пару ремней, уже хорошо.

— Ась, присмотришь? – Лена прижала замерзшие руки к губам, стала отогревать пальцы неровным, прерывистым дыханием. – Деньги сама забирай. Ладно?

«Куда я денусь? – кивнула Ася и в сотый раз пожалела Ленку. – Зачем, спрашивается, мучается?»

Подошла женщина в норковой шубе, не торгуясь, купила четыре самых дорогих ремня. Настроение Лены моментально улучшилось. Благодаря бога торговли, она уже принялась все складывать обратно.

Виктор, увидев хорошее начало дня, мгновенно протрезвел и, как бы соображая, что неплохо бы еще продать парочку на бутылочку, отлип от палатки и стал выталкивать Лену наружу.

— Иди к себе. Я сам тут.

Лена послушно вышла, сунула руки в варежки и понесла сумку со столом к продуктовому павильону, около которого торговала сама. В какой-то момент она обернулась к Асе.

— Ась?

Ася кивнула: «Понимаю: денег на водку не давать, следить за товаром, покормить». Все как всегда за последние три года.

Когда Виктор был трезв, а это случалось крайне редко, он был тих, интеллигентен и мог поддержать беседу на любую тему. Когда торговли не было, Виктор маялся по соседям и мог подолгу рассуждать о космосе, инопланетянах. Но когда случалась первая продажа, то полученная сумма моментально делилась поровну, одну половину – на покупку товара, а вторую – на «пропить».