Книга Пчела в цвете граната, страница 67 – Сания Шавалиева

Ася покраснела. Ей было стыдно признаться, что у неё не хватило духа посмотреть результаты. Пока не знаешь, вроде как есть надежда, что поступила.

— Боишься? – Смуглое лицо Иринки приобрело какой-то розовый бархатный оттенок. – Пойду посмотрю.

Её палец, нацеленный на ровный ряд фамилий, осторожно катился вниз, пока не замер на месте. Из тишины под низким потолком далёким хрустальным колокольчиком зарождалось невероятное слово:

— Четвёрка… чет-вёр-ка… ч-е-т-в-ё-р-к-а!

Ася готова растерзать Иринку за издевательство. Сжала зубы, в ушах возник звон, и ей показалось, что неведомая сила подняла её и под тяжёлыми грозовыми облаками оставила качаться на ветру. Одинокая, как перст, лёгкая, как маково зерно, она готова была сорваться, а Иринка хуже бури продолжала раскачивать её хрупкое, неустойчивое положение. Асю накрыло огромным шатром обиды.

— Смотри, вот же. Иди сюда, если не веришь – Ирина махала рукой, словно дирижёрской палочкой. И от неё шёл лёгкий поток музыки. Уникальный случай – услышать правду во взмахе руки.

Дело нехитрое – подойти, посмотреть. Страх в том, что при любом раскладе ты не удержишься от слёз.

«Поступила!» – подумала Ася, с недоверием глядя на слово «хорошо» напротив своей фамилии. Иринка стояла рядом, крутила ручку между пальцев и улыбалась. На смугло-румяном лбу бледнел тонкий неровный шрам и добавлял лицу выражение героической стойкости.

— Довольна? – внимательно всмотрелась Иринка в Асю.

— Конечно. Не верится.

Иринка отошла к столу, стала собирать бумаги.

— Пошли к нам. Торт купим, мать порадуем.

— Я в общежитие. Переоденусь.

— Как знаешь. Мне всё равно надо заехать в училище. Надо у директрисы выпросить премию. Навербовала ей кучу студентов.

Из-за поворота вышел Раис. Громко и беззлобно переругивался с рядом идущим человеком. Человек кивал, изредка при ходьбе подпрыгивал, старался попасть в ногу с Раисом.

— А я говорю, что факультет «Тракторы и машины» лучше.

— Какая разница? – отмахивался Раис и тут заметил Асю. – А ты чего здесь? – звонко закричал он.

— Кажется, поступила. А ты что?

Он уставился на неё изучающим взглядом, словно увидел динозавра:

— Что? Реально поступила? И математику сдала, и физику?

— Ага. Ещё и сочинение написала на четвёрку.

Ася уловила в его взгляде искреннее восхищение.

— На какой факультет поступала?

— Движки.

Раис подмигнул спутнику, как бы говоря: «Видал, с какими бабами я знаком?»

— Уходим? – подошла Иринка, кокетливо улыбнулась обоим, оценила возраст, сразу потеряла к ним интерес, потащила Асю за руку. – Пошли отсюда. Им, наверное, под шестьдесят.

Гармошка дверей захлопнулась, автобус медленно тронулся с остановки, увозя Иринку домой. Форточка в одном окне автобуса открыта, над довольной мордашкой сестры плещется кусок резины уплотнения.

Ася, привалившись спиной к дереву, сидела на краю палисадника и вспоминала тот пермский деревянный штакетник с острыми краями. Когда-то она мечтала поступить в Пермский фармацевтический институт, а поступила в Набережночелнинский политехнический. Никакой медицинской химии, только чертежи, формулы. Ей легко было думать о настоящем, о работе, о будущей учёбе, обо всём, что не касалось неприятностей: затянувшейся войны с Фёдором, при одном воспоминании о котором она испытывала внутреннюю тошноту и глухое раздражение. Даже Раис ассоциировался с Фёдором, с тем случаем на рампе.