Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 47 – Таисия Шатская

— На чердаке, — сказал он. — Туда юркнул. Не ходили бы вы туда, барышня. Карп поднялся проверить, сейчас притащит.

— Спасибо, Василий Львович, но боюсь придется подняться.— сказала Лиза и, подобрав платье, ступила в тёмный проём.

Лестница была узкая, крутая, пахло мышами, прелой тряпкой и ещё чем-то сладковатым, как от подгнившего дерева. Ступени скрипели под ногами. За спиной Анна вскрикнула, наступив на что-то мокрое, но Лиза не остановилась. В двери неловко застыл один из её людей –– тот самый Карп.

Наверху, под самой крышей, было полутемно. В щели между досок бил косой свет, и в нём плавала пыль. В углу, на куче тряпья, лежал ребёнок. Мальчик, тот самый, что висел над камнями, стоял на коленях возле него, заслоняя собой, и дышал ртом, как зверёк, загнанный в угол.

— Не подходите, — сказал он хрипло. –– Отдам я вам деньги за этот пирог! Отработаю и отдам!

Лиза остановилась на последней ступени. В груди у неё всё сжалось: из кучи тряпья донёсся кашель — сухой, рвущийся, не по-детски глубокий, будто ребёнок кашлял не горлом, а всем маленьким телом.

— Кто это? — спросила Лиза тихо.

— Брат мой, — сказал мальчик. — Не ваше дело.

Из-за его плеча Лиза разглядела младшего: лет шести, бледного, с провалившимися щеками и лихорадочным румянцем. Он лежал, подтянув колени, и после каждого приступа кашля хватал воздух ртом, точно вытащенная из воды рыба.

— Он болен, — сказала Лиза.

— Да что вы говорите, мадмазель, а я бы так и в жизнь не догадался, — огрызнулся мальчик.

— Да как ты с графиней разговариваешь, щенок! –– возмутился Карп.

Лиза жестом попросила его успокоится.

— Лекарь смотрел? –– Она спросила и сразу поняла, какую глупость спросила, откуда у маленьких оборванцев деньги на лекоря.

Мальчик не ответил. Только рука его, лежавшая на плече брата, дрожала.

— Господи, Лиза, уйдём отсюда, — зашептала Анна снизу. — Это заразно, я уверена, это чахотка, ты не смеешь…

Лиза не обернулась.

— Ты можешь идти, — сказала она ровно. — А я останусь.

Сзади послышалось, как зашуршали юбки, и Анна действительно покинула чердак.

Лиза подошла ближе. Мальчик вжался спиной в стену, но не отвёл взгляда.

— Как тебя зовут?

— Никак.

— Меня зовут Лиза. А это мои люди, — она кивнула на охранников, стоявших у лестницы. — Они вас не тронут. Я хочу только посмотреть на твоего брата.

Мальчик смотрел на неё долго. Потом медленно, недоверчиво отодвинулся, всё ещё заслоняя брата.

Лиза опустилась на колени прямо на пыльный пол. Младший смотрел на неё мутными, блестящими от жара глазами. Она протянула руку и тронула его лоб. Лоб был горячий, сухой, как нагретая на печи глина.

— У него жар, — сказала она. — Вы здесь ночуете?

Мальчик кивнул, не глядя.

— А еда у вас есть?

Он сжал губы. По лицу его прошла судорога — не то злость, не то готовность расплакаться.

— Пирог, — выговорил он наконец. — Я нёс ему пирог.

Лиза выпрямилась. Колени у неё дрожали — не от страха, от чего-то другого, чему она не сразу нашла имя. Она посмотрела на человека Верского.

— Я забираю их, — сказала она.

— Барыня, — начал тот.

— Забираю, — повторила Лиза. — Позови экипаж. Ближе к чёрному ходу.

— Лиза, ты сошла с ума! — Анна стояла, прижимая платок к носу. — Это уличные дети, они обворуют тебя в первую же ночь. И что скажет твой муж?