Книга Отпуск с бывшим, страница 91 – Дарья Белова

В руках… Каллы.

Сердце замирает, как подброшенный в воздух мяч. Время замедляется, я смотрю, боясь вдохнуть. Картинка затапливается слезами.

Открываю дверь. Вместо шагов к жениху стою истуканом, обхватив себя руками в жару под тридцать градусов. Дрожу.

Все выглядит нереальным. Невозможным. В голове играет наша песня. Не та, что заучена до дыр, а та, под которую мы танцевали на корабле. Когда были только он и я… Мурашки от воображаемой мелодии. И я улыбаюсь так, словно безумно счастлива. А я ведь и правда счастлива.

Мы смогли!

— Ты прекрасна, – говорит, кладя ладонь на сердце. – Тебе, – протягивает.

В кармашке его жилета прицеплена миниатюрная калла. И не скажешь, что настоящая.

— Еле нашел. Заразы такие редкие.

— Знаешь, почему именно их я хотела? В руках невесты они символизируют крепкий и счастливый брак. А на языке цветов букет из калл, подаренный девушке, означает: «ты у меня единственная».

— Хочешь, я буду каждый день тебе их дарить?

— Они дорогие, а ты вроде как трактористом собрался работать.

— Ты хоть знаешь, сколько они сейчас получают? Я успел погуглить, пока тебя ждал.

В ЗАГСе нас встречает немолодая женщина с высокой прической. Она смотрит придирчиво, расщепляя на молекулы. Меня так точно.

— Ваши паспорта, молодые люди.

Трясущейся рукой подаю слегка помятый паспорт. Даня свой роняет. Не шевелясь, смотрим на женщину. Сейчас многое зависит от нее.

— У меня указано, что брак регистрируется между Хромовой Эвелиной и Краевским Даниилом. У вас не полное совпадение, – тоном, полным равнодушия, говорит.

Мое лицо горит от стыда. Отворачиваюсь, не в силах вынести осуждающий взгляд незнакомого мне человека.

— А если так?

Даниил забирает свой паспорт и кладет в середину какую-то записку. Или это не записка?

Затем снова протягивает женщине. Она хмурится, но паспорт берет и раскрывает.

— Вы же не думаете, что я могу вот так легко поменять в программе одного человека на другого? Это, дорогие мои, «Госуслуги», – устремляет упитанный указательный палец в потолок с лепниной и поправляет очки на носу.

— И даже так?

Отворачиваюсь, чтобы не быть свидетелем. Это же взятка?.. Матерь Божья! Моя совесть долбит по голове тяжелым молоточком, но Василина, которая любит и обожает Даниила, душит эту самую совесть всеми способами.

Краевский кладет еще одну «записку». А когда женщина раскрывает паспорт, улыбается той улыбкой, что в силах осветить половину Москвы. А у нас на каждом метре мощнейший фонарь установлен.

— Подождите десять минут, – просит услужливо, – пожалуйста.

— Это много. Пять.

Женщина сдержанно кивает и уходит, громко стуча маленькими, толстыми каблучками.

Ожидание дается с трудом. Мы с Даней поглядываем друг на друга, молчим. Он стучит левой ногой, я заламываю пальцы. Айка с Русланом сидят на стульях и тоже преимущественно помалкивают. В расписной, богато обставленной комнате жениха и невесты еще никогда не было столько напряжения, сколько сейчас.

— Дорогие брачующиеся, приглашаем вас в зал бракосочетания…

Перед нами открываются тяжелые, выкрашенные в белый цвет двери, и Даниил берет меня за руку и крепко сжимает.

— Даня? – зову, останавливаясь на полпути.

Пространство вокруг сжимается. Стены давят, потолок – высокий, красивый – падает, рассыпая побелку на моей макушке и поднимая столб пыли.