Книга Отпуск с бывшим, страница 51 – Дарья Белова

Даниил смотрит на меня с раздражением. Его глаза жгут. Я дрожащими пальцами бессмысленно утираю струйку крови под носом и поглаживаю распухшую губу. Даня защищал мою честь! Мой. Даниил.

Между ребер душное, горячее марево от биения сердца. Нежность, трепет, объемные, бьющие на поражение молнии. Побитый, но такой родной.

— Вставай, – прошу стиснутыми связками голосом. – Больно?

— Нормально, – отряхивается.

Гунько тоже, как косолапый медведь, встает с пола, опираясь на свою Евдокию, и продолжает сыпать проклятиями. Смотрю на парочку с гневом. Может, Даниил и ударил первым, но провоцировал-то его не кто иной, как Гунько Олех.

В зал вбегают мужчины в полицейской форме. Окружают нас стремительно под любопытные взгляды всех присутствующих. Я задумываюсь: если в зале вдруг есть журналисты, то нельзя исключить «желтой» новости наутро. А Краевский, между прочим, занятой человек, деловой, известный.

— Пройдемте с нами, – говорит главный. У него седые усы и широкие, не как у всех, плечи. Боец, наверное.

Даниил подчиняется. Олех под мои цыканья и закатывания глаз продолжает твердить стандартную дичь про «не имеете права» и «чертовы либералы». Дальше отборные русские маты. Мои уши становятся люминесцентно-красного цвета.

Нас четверых ведут по узкому коридору для персонала. Перед глазами мелькают много узких белых дверей и длинная красная дорожка. Пахнет странно – свежей краской и хлебом.

Посматриваю на Евдокию. Она вышагивает, будто идет по подиуму. Спина ровная, грудь вперед. Зависть ее четвертому размеру крепнет. Может, Олег и прав? Я – глиста? И поэтому Даня предпочел мне другую?

Краевский идет первым, за ним заводят Олеха, который продолжает ругаться. И перед нашими с Дусей носами громко захлопывается дверь. Успеваем услышать короткое «wait».

И «please» не добавили. Типа преступники, типа не заслужили. В своем воображении топаю ножкой и вещаю под законы, неприкосновенность и прочее, что произносят в различных фильмах, но, испуганно вздохнув, облокачиваюсь на стену и принимаюсь ждать.

Думаю, нам грозит высадка с корабля, депортация и отметка в загранпаспортах, что мы ужасные туристы, и въезд на территорию Европы нам отныне запрещен. Ладно Краевский, он и в Азию сможет поехать, и в Америку, и даже в Бразилию на карнавал, а мне останется только к родственникам в деревню близ Тулы.

— Во всем ты виновата, – злостно шепчет Евдокия.

— Чем это?

— Понравилась ты Олеху. Это я толстая! – кричит, плачет. Вон какие слезы размером с кратеры Луны. – Что ни булочка, так килограмм наутро, что ни котлетка, то полтора. А раньше я худее была, тогда меня Олех и полюбил.

— Я тоже поправилась. После расставания, – шаркающими и осторожными шагами приближаюсь к своей новой подруге. Или не совсем подруге. В свете последних событий порядком запуталась.

— Расставания с кем?

— Как с кем, с Кра… – Упс.

Думается о теории заговора. Вдруг Гунько разыграли спектакль, чтобы настучать на нашу с Ольховским пару и отобрать приз за первое место? Люди бывают очень озлобленными и мстительными.

— С ним, что ль? – кивает на каморку, в которой спрятали наших мужей.

Молчу и на пару сантиметров отодвигаюсь влево. Мы уселись на пол. Ковровая дорожка выглядит очень чистой.

— Разыграли? – шмыгает опухшим носом.