Книга Спорим? Будешь моей, страница 96 – Дарья Белова

Перед тем, как вывести лошадей из конюшни, конюх надевает на них специальное снаряжение: недоузок с пристегнутым к нему чембуром, седло, стремя.

Мими позволяет проделать с ней все это словно через силу.

Зайдя с левой стороны, заношу ногу в стремя и уверенно перекидываю одну ногу через седло и сажусь. В руках крепко удерживаю поводья.

— Неплохо. Какой стиль вождения? — Артем уже оседлал своего Ворона.

Интересно, Жданов понимает всю абсурдность ситуации? Академия Рейвенс в переводе означает черную птицу — ворона. Он же изображен на эмблеме и на гербе и является негласным обозначением нашего рода. «Бирн» со староирландского и переводится «ворон».

— Английский, — отвечаю, слегка зажимая ногами бока моей Мими. Это служит сигналом к движению.

— Все-таки у нас много общего. Не находишь?

— У нас? Или у Мими с Вороном?

Мы ускоряемся. При поворотах используем удила. Часто поглядываем друг на друга. А когда выбираемся на поле, пускаемся галопом. Жданов чуть быстрее, я все же привыкаю к Мими, как и она ко мне.

Промозглая погода уже не играет роли. Мне жарко и слишком хорошо. Такой свободы я давно не чувствовала, и если бы могла, поскакала бы быстрее. На край света.

Сердце подскакивает, как и все тело. Я испытываю какое-то необычное чувство движения. Ты не идешь сама, но работает каждая мышца в теле, ты чувствуешь их натяжение.

Кровь разгоняется по венам, насыщаясь кислородом. Щеки горят от северного, беспощадного ветра.

Останавливаемся только на краю владений Ждановых. Поле заканчивается густым лесом. От него мурашки по телу, и я сразу вспоминаю все мрачные сказки из детства.

Спрыгиваю и привязываю Мими, чтобы она не убежала. Артем делает то же самое с Вороном.

Мы пытаемся отдышаться, хотя не пробежали и сотни метров. В глазах огонь, явно не английский. Это не про страсть, возбуждение и едва объяснимое единение, вскрывающее душу. Сейчас притворяться и цеплять маски бесполезно. Каждый видит суть другого.

Артем подходит вплотную и кладет руки на мою поясницу, прижимая к себе. Дурацкие защитные шлемы мешают. Жданов сначала снимает мой, распуская волосы, затем свой. Его виски влажные. Вообще он сейчас выглядит таким лохматым и хулиганистым, что я не в силах сдержать своей улыбки.

Милый? Почти. Раскрасневшийся от ветра, улыбающийся в дикой, первобытной манере.

Наши губы сталкиваются в поцелуе. Я обвиваю влажную шею Артема, впуская его язык в рот.

То, что обычно Жданов прячет на людях, — огонь, страсть, безрассудство, безумие — открывает мне. Совладать с этим потоком сложно. Он как конь, к которому нужно найти подход. Внешне олицетворения мира и покоя, но внутри сидит опасность, если не знать, какбыть с таким.

И поводья с плеткой — не самое правильное решение.

— Вечернее платье найдешь в шкафу. Его уже должны были доставить, — говорит, поправляя выбившиеся пряди хозяйским движением. — Я делал заказ месяц назад.

— Еще немного, и я перестану этому удивляться, Жданов, — цыкаю.

— Еще немного, и у меня войдет это в привычку, Мир.

Темное декабрьское низкое небо озаряет тоненькая ярко-оранжевая полоска вдали. Она как лезвие, вспарывает глаза до слез.

Закат.

— Пора возвращаться.

Киваю, хотя я готова была простоять вот так долго.

С каждой минутой мы приближаемся к нашему концу. И я хочу запомнить каждый момент. Даже дурацкую привычку руководить и решать за меня. Вдруг почувствовала, что меня это…не подавляет, не лишает воли или желания.