Книга Победа офицера, страница 69 – Аня Истомина

Пока младший медперсонал передает друг другу из рук в руки планшет с приколотым листом бумаги, я сижу на лавке, курю и лениво цежу спасительный кофе.

Мой взгляд цепляется за Федю.

Наш санитар стоит неподалеку, у выхода из беседки, скрестив руки на груди и подпирая деревянный столб.

На его лице нет ни капли усталости – наоборот, он буквально напитан энергией, как новый аккумулятор, и едва стоит на месте, нервно пружиня на мысках берцев и пристально глядя куда-то в дальний угол.

Сколько ему? Двадцать два, кажется? Для меня он – совсем мальчишка, который еще должен в приставку рубиться. А в голове невольно всплывают совершенно другие образы после слов Юры про то, как этот «мальчишка» вчера ночью отрабатывал министерские квоты с сорокалетней майоршей. Бр-р-р.

Встаю, чтобы выкинуть бычок.

— Ты видела? – Ира, материализовавшись рядом со мной, больно толкает меня локтем в бок и возмущенно округляет глаза, кивая в сторону.

Перевожу взгляд. В противоположном углу беседки Юрий спокойно разговаривает с анестезиологом, а рядом с ним, на расстоянии, категорически недопустимом по уставу, трется Надежда Евгеньевна.

Именно их, сжав челюсти, сейчас и буравит тяжелым взглядом наш юный герой-любовник.

Надежда выглядит... подозрительно свежей и цветущей для человека, который провел бессонную ночь на жесткой армейской койке. Форма сидит идеально, светлые волосы аккуратно собраны, но ее жесты выдают всё. Она принимает активное участие в разговоре мужчин, то и дело склоняется к Юрию чуть ближе, чем нужно, преданно заглядывая ему в глаза.

— И не стыдно же! – шипит Ира мне на ухо. – Вчера завалила мужика, а сегодня уже как кошка трется об него при всем честном народе! Ну и кобель наш Юрий Сергеевич... Готовился ведь, гад! Я вчера у него в пакете с покупками огромную пачку презервативов видела. Теперь будут нам ночами спать не давать своими стонами!

По плечам ползут неприятные мурашки.

Неужели... неужели она и правда ничего не поняла?! Неужели Полякова, взрослая, опытная женщина, врач, в темноте палатки не смогла отличить молодого, неопытного пацана-санитара от матерого подполковника? Или она настолько хотела верить, что это Баталов, что ее мозг сам дорисовал нужную картинку?

В этот момент Надежда звонко смеется чему-то, что сказал Юрий, и мягко кладет ладонь на его предплечье. Федя шумно втягивает воздух и дергается, словно порываясь подойти и восстановить справедливость, но вовремя себя останавливает, лишь злее сжимая челюсти. Кажется, впечатлился наш мальчишка генеральшей.

Да и внутри меня что-то неприятно ворочается. Я знаю, что Баталов с ней не спал. Я знаю, что это был Федя. Но видеть, как она по-хозяйски ведет себя с Юрием, будучи уверенной в своем праве на него после ночи, – выше моих сил.

— Федя, пошли, поможешь мне, – весело и громко бросаю санитару, спасая от глупостей.

Подхватив юного Отелло под руку, круто разворачиваюсь к выходу и увожу его от греха подальше.

Увожу Федю подальше, на ходу придумывая ему работу.

После того как он нехотя, но покорно отодвигает мне кровати и тумбочки, за которыми мне вдруг срочно приспичило убраться, я отпускаю его сменять Максима и направляюсь к операционной.

Из нее как раз выходит Юрий.

Увидев меня, Баталов притормаживает и дарит такой взгляд, от которого у меня моментально начинают гореть щеки. Мне кажется, если бы кто-то сейчас посмотрел на нас со стороны, сразу бы понял, что между нами что-то есть.