Книга Победа офицера, страница 56 – Аня Истомина

Со вздохом открываю глаза.

— Мне кажется, вы меня обманываете, Надежда Евгеньевна, – придерживая за талию, усмехаюсь ей в губы.

— В смысле? – возмущенно округляет она глаза и даже немного отстраняется.

— Хотите меня использовать, – улыбаюсь. – И плевать вам на мои работы.

— Да нет же, – смущается она. – Вы правда…

Разворачиваю ее к себе спиной и, не дослушав, толкаю животом на стол.

Ахает, распластавшись.

Нависаю сверху и, вжав ее грудью в столешницу, тянусь к чистому листу бумаги и ручке.

— На чье имя заявку писать? – шепчу на ухо, снова непроизвольно вдыхая аромат ее тяжелого парфюма.

— Начальнику отдела обеспечения Полякову Я. Н. – хрипит Надежда растерянно.

На улице слышатся громкие голоса.

Быстро чиркаю строчки, продолжая нависать над Поляковой. Стоим в совершенно недвусмысленной позе. Кто увидит – сразу же решит, что сношаемся. Не удивлюсь, если по закону подлости это будет Беда. Но я не против, если Вика зайдет и прервет нас сейчас. Потому что у меня не стоит. Совершенно. И мне придется очень сильно над собой поглумиться, чтобы встал. Хочу ли я такого секса? Думаю, очевидно.

Но, по закону подлости, никто не заходит.

Поставив под списком необходимого оборудования дату и подпись, припечатываю лист ручкой и отталкиваюсь от столешницы, давая вымогательнице нормально вдохнуть. Но не даю возможности очнуться, разворачиваю к себе лицом и, подхватив под бедра, сажаю на стол.

Сжав ее подбородок, заставляю поднять голову и открыть рот. Набрасываюсь короткими рваными поцелуями. Надежда мычит и дезориентированно отвечает на поцелуй.

— Приду через десять минут, – отрываюсь от ее рта, разжимая пальцы и пристально глядя в глаза. – Если на моей заявке будет резолюция вашего мужа – продолжим.

— Уже поздно, – судорожно выдыхая, бросает Полякова взгляд на лист с моими каракулями.

Ничего не ответив, выхожу из палатки, оставляя ее одну. А кто сказал, что будет легко?

Мазнув ладонью по губам, откидываю полог женской палатки. Никого. Быстро дойдя до кровати Вики, дергаю на себя ящик ее тумбочки и вытаскиваю пачку влажных салфеток. Открыв клапан, вдыхаю запах. Оно. Достав несколько штук, протираю лицо, тру губы и прячу в карман. Остальное убираю обратно. Осталось раздобыть мыло.

Направляюсь в сторону бань. Чем ближе подхожу, тем отчетливее вижу, что у офицерской в темноте маячит высокий силуэт.

— Федя, – хмурюсь, приглядываясь. – Кого караулишь?

— Викторию Викторовну.

Сердце непроизвольно ускоряется.

— Так… – задумчиво оглядываюсь и понижаю голос. – Дойди до штабного модуля, зарядку для телефона мою найди. И заодним сделай капучино, отнеси в палатку мою. Там наш новый хирург сидит, не удивляйся. Заодним спроси у нее, может, хочет еще чего.

— А… как же Виктория Викторовна? – с сомнением косится на баню Федя.

— Иди. Я покараулю.

Дождавшись, когда санитар немного отойдет и перестанет подозрительно оглядываться, тяну на себя тяжелую дверь и шагаю внутрь.

Офицерская баня разделена на маленький предбанник и две кабинки тонкими стенками без дверей.

Вика, к моему сожалению, еще не успела раздеться, только сняла китель и распустила волосы. Щеки Беды полыхают ярким румянцем, глаза блестят в свете тусклой лампочки. Она сейчас немножко пьяненькая, расслабленная и совершенно беззащитная.