Книга Победа офицера, страница 50 – Аня Истомина

Полякова слегка приподнимает брови, и ее улыбка становится более теплой.

— Знаете, Юрий Сергеевич… А вот именно таким я вас и представляла. С удовольствием приму приглашение. Во сколько сбор?

— Часика через два уже можно будет начинать, – оборачиваюсь к Вике с Ирой. – Виктория, вас это тоже касается. Ирина, передайте всем, пожалуйста, что явка личного состава на психологическую разгрузку строго обязательна.

— Есть, – усмехается Ира.

Вика молчит, но в ее глазах плещется целый коктейль из эмоций. Взрывоопасный, конечно же.

— Обязательно будем, товарищ подполковник, – все же с трудом выжимает из себя. – Разрешите идти?

— Ступайте, – киваю.

Они с Ирой разворачиваются и уходят в сторону штабного модуля. Я провожаю взглядом напряженную спину Виктории, понимая, что мне ужасно нравится наблюдать за тем, как она искренне старается держать себя в руках. Интересно, на сколько ее хватит?

— Какая... строгая девушка, – с легкой усмешкой замечает Надежда, проследив за моим взглядом, а в ее голосе сквозит едва уловимая ревность.

— У каждого из нас есть свои достоинства и недостатки. Зато скорости работы Виктории можно только позавидовать, – улыбнувшись, откидываю полог и делаю приглашающий жест. – Проходите, Надежда Евгеньевна, располагайтесь.

Оставив нового хирурга обживаться в палатке, я собираюсь провести обход больных и заняться организацией мероприятия. Но, проходя мимо штабного модуля, замечаю, как Вика и Ирина склонились над новой кофемашиной.

— Что-то случилось? – заворачиваю к ним.

— Вода не течет, – оборачивается ко мне Ира, пока Беда ковыряется с деталями, пытаясь наладить работу аппарата.

— Давайте я посмотрю, – подхожу к ней и беру в руки инструкцию. – Вы читали, в чем может быть причина?

— Русский человек открывает инструкцию только тогда, когда уже все сломал, – не отрываясь от процесса, бросает Вика.

— М-м-м, то есть шанс, что еще не сломано, есть, да? – усмехаюсь, а кофемашина неожиданно начинает бесперебойно пищать. – Или уже нет…

— Да ладно вам, я всего лишь отсоединила шланг подачи жидкости, – вздыхает Беда. – Сейчас верну на место.

— Дай-ка я, – касаюсь ее плеча, и она неуловимо выгибается, чтобы избежать контакта. Как кошка, которая не хочет, чтобы ее гладили.

Выключаю кофе-машину из розетки. Проверив все соединения, заново включаю ее в сеть, подставляю кружку и выбираю американо. Машина тут же начинает гудеть и фырчать.

— Вот и все, – отхожу на шаг и наблюдаю, как из сопла дымящейся струйкой льется кофе. – Починили.

— Я точно так же делала, – хмуро косится на нее Вика. – И что там было не так?

— Даже не представляю, – подхватываю чашку и протягиваю ей. – Настроение, видимо, плохое было. Будем считать, что кофе-машина женского пола.

— Вы в курсе, что одушевление вещей – это психиатрия? Анимизм называется. – Вика скептически дергает бровью, но чашку из моих рук принимает.

— Если у тебя никогда не было неодушевленного предмета, которому ты дала имя, или вымышленного друга, то ты очень скучно живешь, – подмигиваю ей. – У меня, например, есть фикус Илларион.

Победа тяжело вздыхает, а я, подставив чашку Иры, включаю режим капучино. Убедившись, что программа работает корректно, ухожу на обход.

— Максим, вы мангал и казан подготовили? – ловлю нашего санитара по пути к палатам.