Книга Там, где тебя нет, страница 41 – Елена Левашова

— Я сегодня решил пойти на работу попозже, – улыбается Даня, завидев меня. Домашний, взъерошенный, с голыми ступнями, торчащими из просторных штанин, он вызывает в моей измученной груди тихий трепет… Сердце сжимается, забирая всю кровь, а потом толкается, больно кольнув ребра… Мой… Мой человек – до кончиков ногтей. И никакие трудности и страдания не разрушили любовь… Сколько мы их пережили, даже вспоминать страшно… И жили в ауле без удобств, чувствуя себя самыми счастливыми на свете людьми… Я варила шулюм из баранины на костре, Данил приносил воду из колодца и помогал мне стирать белье и мыть посуду. А мылись мы в бане… И там же занимались любовью… Кажется, мысли явно читаются в моих глазах, потому что Абу-Таир тоже краснеет, вскидывая на меня невольный взгляд.

— Хорошо. Подержите тогда Сашеньку, а я завтрак приготовлю, – киваю и отворачиваюсь.

Взбиваю яйца на омлет, варю гречневую крупу, ставлю на плиту кастрюлю с водой для супа. Марина вплывает в кухню королевой. Посвежевшая, в новой атласной пижаме, она уже не выглядит так жалко, как вчера. И я понимаю, почему – она выспалась, в то время как Данил всю ночь провел с малышкой.

— Спасибо, Роксана, – улыбается она снисходительно. – Вы лучшая обслуга, что была у нас с Данечкой за последнее время.

— Марина, это я делаю вам одолжение, а не вы мне, – отрезаю, метнув в нее уничтожающий взгляд. – У меня есть образование и профессия. И работу няней найти несложно. В другом месте. "Я работаю здесь из-за него, не из-за тебя…"

Данил не слышит нашего разговора – воркует с Сашей, прохаживаясь вдоль пылающего камина.

— Простите меня, – тушуется она, поднимая руки в примирительном жесте. – Я неправильно высказалась. Вы домашний персонал, а не… Ой, Данечка, садись завтракать. Роксана готовит, а я накрывать буду.

Марина отворачивается, а я, пользуясь ее замешательством, пишу Данилу сообщение:

«Есть кое-что на Марину. Надо поговорить. Через полчаса иду гулять с Сашей».

«Подожду вас в машине за углом», – отвечает он и чуть заметно кивает.

Роксана.

Марина натягивает улыбку, прислуживая мужу. Раскладывает по столу тарелки, наливает Данилу кофе, ведет себя, как примерная женушка и мамаша. Хотя нет – с «мамашей» я переборщила. На Сашеньку Марина поглядывает со смесью раздражения и тоски. Мне ужасно хочется посмотреть на ее взрослого сына и понять, что с ней не так? Кто она и почему рожала в Чечне? Что делала там? Кажется, я придумала, как мне ее разговорить, а пока…

— Пойду соберу Сашу на прогулку. Марина, вы идите отдыхать, я вернусь и помою посуду, – воркую как ни в чем не бывало.

— Мне тоже пора на работу, – Данил вытирает губы салфеткой и поднимается с места.

— Ничего страшного, Роксана, я в состоянии положить посуду в посудомоечную машину. Идите, не волнуйтесь.

И снова улыбка – нарочито вежливая, добродушная. Как же можно так играть? Как она живет потом – с расколотым ото лжи сердцем?

Кормлю Сашу в детской комнате, одеваю и спускаюсь в прихожую. Данила уже нет – ушел раньше, как мы и договаривались. После ухода мужа Марина тотчас теряет ко всему интерес – варит кофе и разваливается на кресле-качалке возле камина с телефонной трубкой в руках.

Выталкиваю коляску на улицу и топаю по хрустящему снегу. Уже декабрь… Скоро Новый год со сверкающей ароматной елкой, подарками и морем шоколадных конфет. Не представляю, как он пройдет сейчас, когда я нашла Абу-Таира? Подарила своему сыну папу…