Книга Только вернись, страница 85 – Елена Левашова

— Она не так глупа, как вам кажется. Скажите, а Каролина приходила к вам? – выдыхаю, чувствуя, как внутри расползается знакомая мне боль.

— Да. Она не хочет обвинять вас бездоказательно, но и родственнице верит. Странно это все… Человек словно под гипнозом находится. Когда Татьяна успела ее околдовать?

— Сам не знаю. Я прошу вас поговорить с Каролиной. Расскажите ей о показаниях матери Татьяны, заставьте уехать из дома куда подальше. Она не верит мне, но вам-то должна поверить.

— Так и сделаю. Не сомневайтесь, я выведу ее на чистую воду. Федоровский, говорите? – протягивает Ломов, перебирая пальцами клавиатуру. – Он в федеральном розыске. Почему вы вспомнили о нем только сейчас? Такой, как Федоровский вполне мог помочь бывшей хозяйке. Если Татьяна им платила, то… – рассуждает вслух Ломов.

— И Пупков был с ним.

— Как же я сразу не догадался проверить камеры видеонаблюдения на въезде в коттеджный посёлок! Ей кто-то помогал, если этот кто-то был… Простите за мои сомнения, я привык доверять фактам. Улик никаких, свидетелей тоже… И это настораживает куда больше, чем ее обвинения. Очень уж все гладко вышло – словно жертва заранее все планировала.

— Да хватит вам! Поверьте мне уже раз и навсегда.

— Хорошо. Данные запрошу. Очень надеюсь увидеть на записях что-то стоящее.

Ломов жмет на конопку. Дверь со скрипом распахивается, являя взору хмурого конвоира. Он молча вынимает наручники, не глядя на меня. Привык, понимаю… Он только таких и видит каждый день – преступников, убийц и мерзавцев, тупую биомассу, способную лишь разрушать. Окрыленный забрезжившей на горизонте свободой, я ему даже сочувствую…  – Задержанного в камеру, – приказывает Ломов.

— Погодите, а как же Каролина? Вы ее не проведаете? Ее надо уговорить съехать. Ильичева не станет ждать, пока вы…

— Не волнуйтесь, Глеб Андреевич. Я понимаю с первого раза. Попрошу Свирепого съездить со мной, думаю, так у нее не останется сомнений. Одна проблема – Таня может заподозрить в нашем визите что-то неладное. – Пригласите Каролину в офис Свирепого. Или парк развлечений.

— Правильно. Спасибо за подсказку.

Каролина.

Наверное, теперь я знаю, что такое жить в аду… Притворяться, чтобы спастись. Изображать ненависть к мужу и доверие к мошеннице. Это все, чтобы остаться в живых… Не знаю, простит ли меня Глеб, я делаю то, что должна… Не верю Тане, но старательно демонстрирую ей веру.

— Так ты… разведешься с этим ничтожеством? – манерно скулит она, когда мы остаемся одни. – Ты правда мне веришь, Кара? Мне так важно, чтобы ты верила! Я ведь не могла избить себя сама?

— Верю. А Глеб… Он ведь хотел отнять у меня ребенка в аэропорту. Считал меня падшей женщиной, способной лишь на секс. Он… за свою помощь он требовал плату. Я была его постельной игрушкой какое-то время. Таня, порой мне кажется, он меня не любит, а просто жалеет.

И всхлипываю так горько… Станиславский бы точно прослезился, увидев эту сцену. Внутри меня кипит гремучий коктейль из ненависти, разочарования и боли… Я ведь ей верила. Поверила, распахнула перед ней сердце, впустила ее, искренне желая излечить раны. Признаюсь честно – я допустила сомнение в отношении мужа, но лишь на миг. Увидела его глаза, полные ужаса и непонимания, и все поняла… Меня подтолкнули к пониманию – интуиция, сердце, бог… Я просто решила, что Глеб неспособен на такой поступок и все. Поняла без доказательств и его слов… И ради нас продолжила строить из себя оскорбленную невинность. Договорилась с Ниной Ильиничной о помощи. Встретилась с ней на нейтральной территории и все объяснила – рассказала о своих страхах и игре, которую вынужденно веду.