Онлайн книга «Только вернись»
|
Разворачиваюсь и на цыпочках иду обратно в кухню. Глеб стоит возле окна, запустив ладони в карманы брюк. Подхожу ближе и обнимаю его со спины… Чувствую, как под моими ладонями его мышцы наполняются сталью. Напряженный, злой, скованный – Вяземскому не нравится то, что происходит между нами, но и говорить прямо он не желает. — Глеб, раз уж так вышло… Мне тоже идея нашего брака не по душе, но ты… Ты сам так решил. — Да, Кара, я так решил. Он разворачивается и прижимает меня к себе. Дергает заколку, выпуская на свободу тяжелые длинные волосы. С тихим стоном зарывается в них пальцами и нервно сглатывает. Облизывает губы и шепчет: — Тебе идет этот цвет, Каролина. Раньше ты была блондинкой, а теперь… ты другая, совсем другая женщина, не Лера. И ты моя жена… — Да, так уж вышло. Ты уже говорил, что мечтал о другой, но твоя жена я… К сожалению… – произношу хрипло, чувствуя, как дрожит подбородок. Как же обидно… А Вяземскому хоть бы что, из него доброго слова не вытянешь. — Мила заснула? – лишь шепчет он, подталкивая меня к столу. Выключает верхний свет, оставляя мягкий полумрак. — Да, а ты больше ничего сказать не хочешь? Глеб дергает шнурок на поясе моих шортов и спускает их вместе с трусиками. Подхватывает меня на руки и сажает на прохладную столешницу. Господи, у Вяземского на все один ответ… — Глеб, что ты делаешь? – шепчу, встречаясь с его взглядом, блестящим в сумраке. — Собираюсь насладиться несомненным преимуществом брака, Кара. Теперь это все мое. Глеб щелкает пряжкой ремня и стягивает джинсы. Берет мою ладошку и накрывает ею крепкий член. Слегка сжимаю пальцы, ощущая, как кожа под ними бугрится и пульсирует… — Теперь у тебя будет только он, Кара. Забудь обо всех. Обо всех своих… — У меня не было никого, Глеб… – отвечаю дрожащим шепотом. Сжимаю его, глажу, ласкаю, утопая в темном, ошалелом взгляде и улавливая сбившееся теплое дыхание… — Не ври, Кара. Милочке скоро шесть лет, а ты… — У меня не было ни одного мужчины, кроме тебя, Глеб. Вот, я сказала, ты доволен? Можешь мне не верить, я не настаиваю. — Не верю! Этого не может быть, – сипит он, устраиваясь между моих ног. – Мимо тебя не может пройти ни один мужчина… Ты же яд, Кара… Горький мед и сладкий яд… Мммм… Он входит в меня на хриплом вдохе, крепко сжимает бедра и толкается, словно выплескивая собственные выдумки и страхи. Его ласка вбирает в себя все – нежность, триумф, облегчение от бремени собственного заблуждения, так его терзавшего… — Не верь, мне плевать… — Не могу поверить, что так бывает… Очень хочу поверить, Кара… — Да, Вяземский, в следующий раз не суди людей по себе… Ах… Наша перепалка, смешанная с ласками и поцелуями, дурманит, как молодое вино. Чувства выворачивают мою душу наизнанку… Мне хочется плакать и смеяться, целовать его, высказывать обиды и шептать нежности… Но вместо этого я отвечаю на его отчаянные поцелуи… В них куда больше смысла, чем в словах… И сейчас они меня воскрешают… Признаются в любви вместо Глеба, успокаивают, возбуждают, дарят облегчение… Возрождают, потому что, оказывается, поцелуй бывает гораздо красноречивее слов. — Глеб… А как же… Ты забыл о презервативе, – задыхаюсь, чувствуя приближение оглушительной мощи. — Не будет их больше, Кара. Будешь мне рожать. Ты лишила меня этого времени, так что… |