Онлайн книга «Только вернись»
|
Разворачиваюсь на спину и сажаю Каролину на себя. Приподнимаюсь на предплечьях и ловлю соски губами. Ласкаю ее руками, ртом, глажу влажную от пота спину, играю с распущенными длинными волосами. Забываюсь… Теряюсь в пространстве, не сразу замечая, что Каролина ерзает на мне и подается вперед. Уже хочет, отдавшись на поруки предательскому телу… — Кара… Я так хочу… У меня сейчас, блять, инфаркт случится… — Бери, – шелестит она, обвивая руками мои плечи. Я вхожу в нее медленно, на хриплом вдохе… Крепко сжимаю аппетитные бедра и погружаюсь во влажную тесноту. Выскальзываю на секунду, чтобы увидеть разочарование в ее глазах… Пусть расскажет кому-то другому, что ей плохо со мной… Лгунья, змея, предательница… Я трахаю ее так, что кровать ходит под нами ходуном. Целую губы, шею, грудь, пока она объезжает меня, как норовистого жеребца. В свете луны, льющемся в окно, ее красивое лицо, искаженное страстью, кажется волшебным, почти фантастическим – приоткрытые губы, румяные щеки, спутанные пряди, прилипшие к влажному лбу. Пожалуй, возбужденная женщина – самое красивое зрелище на свете. — Давай же, детка… Или я… сдохну… – отпускаю ее бедра и сжимаю пальцами острые вершинки сосков. Похоже, именно этого ей и не хватало – Каролина звонко кричит и валится на мою грудь. Отпускает себя и почти теряет сознание, когда я возвращаю подаренное удовольствие – смешиваю волны нашего наслаждения в неразрывный узел… Глава 18 Каролина. Утро врывается в дом тонкой полоской яркого света. Луч любопытно оглядывает стены, ползет по темному деревянному полу, рассыпает по мебели золотую пыль, отражается в большом зеркале трюмо… Разлепляю глаза и осторожно поворачиваю голову. Это не сон… Это… безумие… Сильная рука Глеба покоится на моем бедре, а мерное дыхание опаляет кожу на шее. Какой же Вяземский… Он совсем другой. Я ведь не знала его таким отчаянным, знающим себе цену взрослым мужчиной. В моих воспоминаниях он робкий мальчишка, неловкий, неуверенный в себе, беззаветно-влюбленный. Скольжу взглядом по спящему мужчине, чувствуя, как к лицу приливает кровь. Он отпустил меня на рассвете. Ласкал, дарил наслаждение, целовал и ничего не спрашивал… Да я и не сказала бы – уж слишком я боюсь расправы его отца… Высвобождаюсь из объятий и сажусь на коленки. Глеб спокойно спит. Солнечный луч крадется по его широкой мускулистой груди, задерживается на подбородке, покрытом аккуратной щетиной, путается в густых русых волосах и… ускользает, словно его и не было… Какой он стал… Красивый, широкоплечий, мужественный… Бежать тебе надо, Кара… Потому что Вяземский, как бешеное пламя – совсем не греет. Коснешься его – сгоришь целиком, и следа от тебя не останется… Я после одной ночи с ним едва дышу… Кожа саднит от поцелуев и укусов, соски ноют от ласк, живот потягивает… Оголенный нерв, вот кем я стала с ним… Осторожно спускаю ступни с кровати и на цыпочках бреду к выходу. Подбираю с пола халат и выхожу в коридор, бросив прощальный взгляд на безмятежно спящего любовника. В комнате спит Милана. Обнимает любимого вязаного мишку и сопит, уткнувшись в подушку. Время-то еще раннее… Мне бы спать до обеда, но поселившаяся в душе тревога не дает покоя. Хочу скорее уехать… Вычеркнуть Глеба из жизни, пока не стало поздно. Единственное, о чем напоминал мне Вяземский – о моих несуществующих любовниках. А я молчала… К чему оправдания, если он не желает слушать? |