Книга Фиктивная семья отца, страница 94 – Елена Левашова

Напрягаю мышцы, стараясь стоять устойчиво и тянусь к ручке, чтобы выбраться.

— Ой, вы уже ходите! – дверь кабины распахивается, являя взору парнишку – моего спасителя. – Давайте я помогу вам? Там еще какие-то машины приехали… Крутые! Вован сказал, что начальство из следкома или детективы. Наша задрипанная стоянка таких людей здесь сроду не видела.

— Как хоть вас зовут? Буду всю жизнь помнить вас добрым словом, – улыбаюсь, протягиваю руку.

— Женька Воробьев я. А вы Полина, я успел услышать, когда группа захвата о вас говорила. Идемте.

Вдыхаю ночной воздух, пропитанный парами дизельного топлива, бензина, сигаретного дыма, страха и крови… Но больше всего в нем свободы… Все остальное кажется таким незначительным и мелким… Слезы струятся по лицу, когда я вижу торопливо паркующиеся возле въезда машины. Дверь одной из них распахивается, открывая взгляду Караваева, из другой выскакивают Журавко, Емельянов и какой-то незнакомый паренек.

Журавко с видом народного мстителя бежит к группе захвата, удерживающей преступников в полицейском «бобике». Деловито кивает мне по пути, но не останавливается.

— Знаете кого-то? – держа меня за локоть, спрашивает Женька.

— Знаю. Они вели это дело, но им сейчас не до меня…

— Давайте мы с Вованом вас довезем домой?

— Не надо, – отвечаю, замечая еще одну машину, подъехавшую к стоянке. Сердце судорожно дергается в груди. Кажется, еще немного, и я взлечу от счастья. Я вижу мужа… Родион осторожно, опираясь на трость, выбирается из машины. Вадим Михайлович выходит следом, поддерживая его за предплечье. А потом в периферию зрения врывается фигура водителя – Кирилла… Он уверенно, в три шага, преодолевает расстояние до брата и кладет широкую ладонь ему на поясницу.

— Ваши? – вырывает меня из созерцания Женька.

— Мои. Спасибо тебе. Пусть у тебя все будет хорошо.

— И вам не хворать. Ну… Не буду мешать.

Глотаю слезы и иду судьбе навстречу… Хромаю, ступая по мокрому асфальту на сломанных каблуках. Плевать на ссадины и боль… Голоса, звуки, ночь и падающий с неба снег. Ничего не вижу, только его… Приехал, он все-таки приехал меня спасать! Вопреки обстоятельствам и нашему разладу, он…

— Любимая моя… Родная… Поленька, – вскрикивает Родион, спеша ко мне. – Я чуть с ума не сошел. Любимая моя… Я никогда больше тебя не отпущу, обещаю.

Он притягивает меня к груди, обнимает плечи, целует щеки, лоб, шею… Гладит спину, позабыв о трости, которую у него любезно забирает брат.

— Родя… – всхлипываю, цепляясь за его воротник. – Ты меня вспомнил? Ты…

— Да, Поль. Почти все вспомнил. Память возвращается какими-то разрозненными картинками, но я помню свои чувства к тебе, родная… Люблю. Больше жизни люблю… Мы сейчас же едем домой, остальное потом.

— А как же твой брат? Он был против… И Альбина, и… А наследство…

— Прости меня, Поль. Я… Потом расскажу, как дело было. Меня тоже, в некотором роде, обманули. Я желаю вам счастья и больше никогда и слова не скажу против. Я тебе верю. Прости дурака, – Кирилл стыдливо отводит взгляд и возвращает трость Родиону. – Давай-ка сам иди. Тебе надо быстрее восстанавливаться, у тебя жена вон какая!

— Она моя жена и я не разрешаю никому на нее смотреть! – смеется Родион. – Поедем домой, Поль. А утром заберём Фиску. Я уже звонил Галине Серафимовне, она ее покормила и уложила спать, все хорошо.