Книга Фиктивная семья отца, страница 67 – Елена Левашова

Смущенная, нежная, заплаканная, моя незнакомка-жена стоит возле дверей палаты… Решительная, настойчивая, сильная – вот кто настоящий борец. А я жалкая размазня, смирившаяся с судьбой.

— Я хотел извиниться, – бросаю сухо. – Присядешь ко мне?

— Может, тебе что-то нужно? Ты не хочешь пить или есть или…

— Или воспользоваться судном? – бормочу я, вместив в интонацию всю горечь, какую испытываю. – Я не позволю тебе делать это, слышишь? Этими гадкими вещами занимается нанятая сиделка. Присядь, пожалуйста.

Я не чувствую ног, но пытаюсь подвинуться, чтобы освободить край койки. Полина осторожно присаживается и без стеснения берет меня за руку.

— Родион, я…

— Снова скажешь, что любишь? – выпаливаю я, любопытно разглядывая свою жену. Очень красивая… Потрясающая… – Ты красивая. Наверное, у нас было все хорошо… в постели?

— Да, – краснеет она и приближается к моему лицу. – Можно я тебя поцелую?

— Зачем? Ты… Я ужасен. Я сейчас…

— Ты ничего не чувствуешь? Вот прямо… совсем? – она берет мою ладонь и кладет на свою грудь.

Воздух вмиг становится вязким и плотным, как в горячем цеху. Судорожно вдыхаю и притягиваю ее к себе. Впиваюсь в губы, впервые за эти дни чувствуя… По-настоящему чувствуя реакцию собственного тела. Наверное, врач именно это имел в виду, когда говорил о частичном параличе.

Полина гладит мое лицо, шею, плечи и целует так, словно мы не виделись сто лет… А я позволяю ей это делать, потому что она для меня все еще чужая. Незнакомка-жена… Хоть и до безумия прекрасная…

— Люблю тебя, – шепчет она, вскидывая румяное лицо. – И никогда не оставлю. Позволь мне быть рядом.

Полина.

Любимый мой, нежный… И я в его руках, прямо сейчас… Какая ты, Полинка молодец. Пятерка тебе за смелость! Наверное, я впервые в жизни шла напролом. Не боялась отказа мужа или его гнева. Мне было все равно… Только бы ухватиться за соломинку надежды, чтобы потом не корить себя за упущенный шанс.

Целую губы – родные и чужие одновременно, чувствуя его нарастающее желание. Улавливаю участившееся тяжелое дыхание мужа и едва заметную дрожь, предательски сотрясающую его тело. Он хочет… Желает меня – чужую женщину, которую не помнит. Пусть так, я подожду! Пока я могу возродить в Родионе только страсть, но это немало, ведь так?

— Люблю тебя. И никогда не оставлю. Позволь мне быть рядом, – шепчу, отрываясь от его губ. Ложусь на тяжело вздымающуюся грудь, слыша, как сильно бьется сердце.

— Не говори мне этого, – отвернувшись, отвечает Родион. – Я не могу ответить взаимностью. Не хочу тебя обижать. Я… Я не заслуживаю таких слов. Они слишком ценные, чтобы ими бросались впустую.

— Я сама решу говорить или нет, – отвечаю, вскидывая на него взгляд.

Так и лежу на груди мужа, греясь в его объятиях… Не прогонит, я почти уверена в этом.

— Почему твоих вещей нет в моем доме? – Родион переводит тему.

— Ты собирался перевозить нас с Фисой на следующий день после аварии. Это моя дочь. Ты и ее не помнишь?

— Нет, совершенно. Ольку помню, но маленькой. Она должна сегодня прийти, кстати.

— Это хорошо. Оля подтвердит мои слова. Надеюсь, ты поверишь собственной дочери? Она очень привязана к Анфисе, да и у нас хорошие отношения.

— Оля тепло отзывалась о тебе, но в первый день Кирилл убедил меня в другом. Не знаю, зачем ему это понадобилось? Журавко и его подозревает в покушении на меня и причастности к тому убийству. Ты не поверишь, но я помню отца живым… И не помню, что его уже нет. Когда я пришел в себя, для меня новость о его смерти была шокирующей. Я живу воспоминаниями прошлого, Полина… Помню свои чувства двухлетней давности. Обиды, боль, ненависть, ярость…