Книга (Не) мой наследник, страница 86 – Елена Левашова

«– Если я говорю, что нужно подбросить, ты это сделаешь, Мотя! Так надо, понял меня? Хорошие люди просят. А плохие должны сидеть. Я уже себе тачку новую присмотрел. Сейчас Вадик свои дела порешает и…».

— Достаточно, – обрывает судья. – Передайте запись для ознакомления секретарю.

Матвей избавляется от дискеты, как от чего-то отвратительного. Тайна мучила его, терзала душу и травила сердце… А теперь он освободился…

— Суд удаляется на перерыв – объявляет судья.

Процесс вытянул из нас силы… Судья допрашивал свидетелей обвинения, утверждающих, что наркотики были… Прокурор хватался за крошечные зацепки, пытаясь удержаться на плаву, и сохранить компетенцию, но… Все решила ценная запись. Против нее никто не сумел пойти… Напряжение в зале достигло апогея, когда судья вышел для оглашения приговора. Либерман рассчитывал на второе заседание, но судье, очевидно, хватило доказательств для вынесения приговора. Зачем тянуть, если все процессуальные нормы соблюдены?

— Суд постановил признать Белоцерковского Леонида Сергеевича по статье 228, часть первая (Хранение и распространение наркотиков. Примечание автора), по статье 159, часть четвертая (Мошенничество в особо крупном размере, организованное группой лиц. Примечание автора) невиновным. Подсудимого освободить в зале суда. Признать за подсудимым право на реабилитацию.

Срываюсь с места и подхожу ближе, издали замечая, как блестят его глаза. Леонид не скрывает слез. Замечаю на последнем ряду Ирину Максимовну… Все-таки пришла поддержать отца своей любимой внучки, хоть я и обмолвился о заседании вскользь…

— Спасибо тебе, Никита. Я… Я тебе очень благодарен, – Леонид обнимает меня и хлопает по спине. – Я не ожидал, что все так быстро закончится.

К нам ломятся корреспонденты с микрофонами, но конвоир удерживает толпу, объясняя отказ Леонида беседовать плохим самочувствием.

— Вы до конца не дослушали! – кричит Либерман, подходя ближе. – Суд постановил возбудить дело против Вадима и его подельников. Вы рады? – спрашивает он Леонида.

— Мне все равно… Вот честно… Кто сидел в тюрьме, никому не пожелает такого испытания. Ник, как там мое Золотко?

— Мы сейчас вместе ей позвоним. Они с Никитушкой в Израиле. Хотите? Давайте уедем отсюда? Вам нужно что-то подписывать или…

— Да. Это займет немного времени. Я все подпишу, заберу документы и… Я гол и бос. Натуральный бомж. И идти мне некуда.

— Можешь у меня пожить, зятек, – острожно произносит Ирина Максимовна, стоящая поодаль.

— Спасибо, родная.

— Давайте лучше у меня. Я один живу в большой квартире. Вы согласны?

— А у меня есть выбор? – улыбается Леонид.

Никита.

— Поедем скорее, Ник, – произносит Леонид Сергеевич, не дожидаясь моего ответа. – Я очень устал… Ирина Максимовна, давайте с нами?

— Нет, зятечек. Поеду я домой. Я рада, что тебя выпустили. Сейчас внучка на ноги поднимем и… Все у нас будет хорошо.

— Леонид Сергеевич, помоетесь, переоденетесь и поедем в ресторан к моему другу Роберту Зайченко. Покормлю вас лучшими блюдами.

— Зайченко? – улыбается Леонид. – Да еще и Роберт. Что было в голове у его родителей? Разве можно так называть? Я бы еще понял, если его звали Коля или Степа.

— О чем и разговор! Знаете, что придумал Роберт? – произношу, взмахнув на прощанье бабуле Златы. – Он решил поменять фамилию на какую-то вычурную.