Книга (Не) мой наследник, страница 41 – Елена Левашова

— Да ты знаешь, насколько он богат? Вам и за три жизни не потратить то, что есть у Гончарова! – жестикулирует Зоя. – Он миллионер, Злат. Долларовый миллионер. Его приложение переведено на пятьдесят языков, им пользуется полмира. Не понимаю, что он забыл у нас? Наш приморский городок слишком для него мал.

— Откуда ты все это знаешь? – округлив глаза, спрашиваю я.

— В интернете прочитала. Надо же кому-то это делать. Ты вон… Вся в заботах о Никитушке.

— Поеду я, Зойка. Амиран скоро приедет в больницу, а вечером Никита обещал заскочить. Там и поговорим.

— Может, мне сдать анализы, Злат? – поникшим голосом спрашивает Зойка. – Если Гончаров откажется заводить второго ребенка, понадобится искать другие способы лечения. Ты об этом подумала?

Подумала… Только об этом сейчас и думаю, глядя в огромные карие глаза подруги. И вместе с мыслями душу скручивает бессилие, поднявшее голову, как осмелевший зверь. Что, если… Встряхиваю головой, будто сбрасывая уныние и спешно одеваюсь. Зойка тараторит про анализы, а я тупо киваю, обещая вечером позвонить.

Бабуля кормит Никитушку вкусным борщом, доставленным «гончаровской» службой доставки. Сынок ест с удовольствием. Да и выглядит вполне обычным ребенком. Раздеваюсь и вешаю верхнюю одежду в шкаф. Мою руки и переодеваюсь в мягкий хлопковый костюм. Волосы собираю в высокий хвост.

— Все, мама, внучок накормлен. Баба Ира может ехать домой? – шутит бабулечка.

— Спасибо, родная. Отдыхай. Я завтра тебя беспокоить не буду. Ты только больше отдыхай, – обнимаю ее я.

— Да ладно тебе. Что мне одной дома делать? Без вас скучно. Так что… завтра приду. Что тебе, Никитка купить? – набрасывая на плечи пальто, спрашивает бабушка.

— Ласкласку! И новые класки. А то я сталые испачкал челной клаской.

— Принято! – рапортует бабушка и покидает палату.

Я успеваю только выпить чаю. Пристраиваюсь возле сына, собираясь почитать ему сказку, и вздрагиваю от шума – дверь распахивается, являя взору Гончарова.

— Привет, – сухо произносит он, направляясь к раковине и быстро споласкивая руки. – Никитушка, сыночек, я так скучал.

Поднимаюсь с кровати, освобождая место для Никиты, и отхожу к окну. Гончаров говорит какие-то глупости про логопеда и футбол и смотрит на Никитушку с нескрываемой болью… Не может он быть насильником и плохим мужем. Что угодно может обмануть – слова, глаза, сплетни, чужие обвинения… А сердце нет… Никогда.

Я с трудом сдерживаю рвущие душу эмоции. Никита обнимает нашего сыночка, гладит его по нежным щекам, целует, целует… Сыплет глупыми обещаниями… Мне бы его уверенность.

— Никита, что случилось? – прерываю трогательный момент встречи.

— Ничего. Просто скучился по сыну.

— Никит, я все знаю… – заглядывая в его глаза, произношу я. – Там… там статьи в интернете. И… Я не верю в ее обвинения. Если тебе, конечно, важно мое мнение, то…

— Злата… – Никита подходит ближе. – Спасибо тебе. Я не делал ничего такого, веришь? Всегда заботился и обеспечивал Габи.

— Если ты передумал, скажи сразу. Я буду искать доноров и…

— Никогда. Слышишь, никогда больше не задавай мне столь глупый вопрос. Наша договоренность в силе. И ничего не сможет ее изменить. Вопрос закрыт, уяснила, Белоцерковская? – грустно улыбается Ник.

— Хорошо. Верю тебе.

Мне хочется его ободрить. До ломоты в костях и боли в мышцах, сбившегося дыхания и искр из глаз. Ну такой я человек, ничего не поделаешь с этим. Ненавижу несправедливость в любом ее проявлении.