Книга Если ты хочешь…, страница 81 – Елена Левашова

— Мама, нам придётся вернуться домой, – начинаю без прелюдий.

— Тогда марш мыть руки и обедать. Сейчас вещи соберу и приберусь. У нас есть час? – без лишних вопросов спрашивает она.

— Есть. И ты не спросишь ничего? – протягиваю недоуменно.

— Нет, майор Духин. Я знала, что без тебя они там не справятся. – Она чмокает меня в щеку.

Мы возвращаемся домой поздним вечером. Окунаемся в туманную мглу, расчерченную лунным светом. Здесь на удивление дождливо – капли гулко оседают на лобовое стекло, ветер качает древесные кроны. Алешка и Джерри спят. Вёсенка тихонько ерзает на переднем сидении, завидев огни родного дома.

— Костя, ты же… Ты будешь жить с нами? – напряженно спрашивает она. – В моей квартире, а не с Машей. Она ведь…

— Конечно. Не сомневайся. – Убеждаю ее я.

Мы сидим друг напротив друга. Я проводил сотню допросов в своей жизни, но сейчас слова рассыпаются в горле битым стеклом. Не могу и звука вымолвить, просто смотрю… Ищу ответа на дне яростных глаз Ивана Малеева. Как я не замечал ничего раньше? Доверял, уважал, считал другом?

— По какой причине вы напали на Весну Завьялову? – спрашиваю, сделав вид, что передо мной чужой человек – не друг юности Ванька Малеев, а незнакомый отморозок. Насильник и похититель.

— Тогда? Или сейчас? Давай без этих вот… Мы же свои, а, Духин? – шумно вздыхает он и подается вперед.

На столе лежит протокол допроса следственного комитета. В принципе, я могу прочитать показания Малеева и избавить себя от неприятного с ним разговора. Но я решаюсь идти до конца…

— Тогда мне понятно. Хотел отомстить генералу Завьялову, но влюбился в Весну, так? Ваня? Ты хочешь, чтобы я так тебя называл – по-дружески? Как прежде? – искривляю губы в подобии улыбки и впиваюсь в него взглядом.

— Да. Хотел отомстить за смерть брата, но влюбился. Ты мешал мне, Костян. Я все устроил, чтобы вас разлучить. Опоил ее и сделал проклятые фото. Отправил их тебе с телефона Весны. Я ее не насиловал, так что к делу не пришьешь… – злобно шипит он. – Есть пять заявлений, за это и отвечу, а остальное – идите лесом, господа следователи! – он хлопает по столу ладонями.

— Зачем нападал на других девушек? Откуда брал снотворные препараты? – бесстрастно продолжаю я.

— Хотел возродить в памяти ощущения… Весна рядом. В моих руках… Беспомощная, красивая, как ангел. Я человеком себя чувствовал, когда они вот так… лежали в моих объятиях. Спящие, беззаботные. Я творцом себя чувствовал. Поэтому оставлял им букеты. May-lily… Ландыш. – Взгляд Ивана отдает безумием, зрачки затапливают радужки. Осторожно, чтобы не прервать поток его откровений, я опускаю взгляд к материалам дела. Вялотекущая шизофрения. Компенсированная. И ниже приписка следователя: «Близкая знакомая Ивана Малеева – врач-психиатр Наталья Волховец подделывала заключения о полном психическом здоровье подозреваемого. Наталья воспитывает ребенка-инвалида. Она охотно принимала большие денежные вознаграждения Ивана Малеева. К тому же снабжала его снотворными и психотропными препаратами». Вот так, значит… Получается, что психический диагноз – наследственная проблема? И поведение Максима Мухортова не вызвано травмой головы, как все это время думал Малеев?

— Продолжайте, – сухо произношу я.

— Я не делал ничего дурного. Они и не вспоминали потом… – с кривой ухмылкой произносит Иван. – Ездил за ними, следил. Выбирал одиноких, живущих на окраине в частных домах – так можно в дом забраться незаметно. Нам отец Макса подарил одинаковые машины – черные «копейки». Я ездил на своей, а когда… – он замолкает, подняв на меня взгляд. – А когда ты стал копаться во всем этом, я… пересел на машину Макса. Тетка не продавала ее в память о нем. Он был единственным сыном, отрада и надежда, а генерал Завьялов довел парня до такого состояния… Максим просто не выдержал, он с катушек слетел. Он… – в глазах Ивана блестят слезы. Пора это все заканчивать.