Книга Если ты хочешь…, страница 36 – Елена Левашова

— Дурацкий разговор, – смешиваюсь я.

— Весна, ты замечала, что счастье не оставляет на сердце шрамов? Мы помним только тех, кто причинил боль, оставил ее на сердце как зарубку. У меня болело, Вёся… Не передать словами как. И я был уверен, что ты замужем за этим широкоплечим красавчиком с… – Костя вскакивает с места. – Весна, какой же я дурак, что удалил фотографии! Я ведь мучил ими себя: разглядывал его спину, твои руки на его плечах.

— Так он широкоплечий? А волосы какие?

— Важно не это. Секунду, Весна – позвоню Бурьянову.

Звуки улицы смешиваются в неразличимый гул: детские голоса, смех, льющаяся из окон кафе музыка, рекламные объявления, доносящиеся из магазинов электротоваров… Но куда громче звучит голос Кости.

— Бурьянов, я вспомнил кое-что важное. Человек, приславший мне фотографии Весны Завьяловой – брюнет со шрамом под правой лопаткой. – Сосредоточенно произносит Духин. – Да, лейтенант, записал? Шрам небольшой, тонкий, сантиметров пять в длину, розоватый. Возможно, в те времена, он был свежим. До связи.

Костя отбивает вызов, а я недоуменно вздыхаю: снова наши разговоры сводятся к маньяку!

— На чем мы остановились, Весна? – Духину все нипочём!

— На том, что я могла бы приехать к тебе на север и потребовать разговора. Могла бы всучить ребёнка и тогда…

— Все, Весна. Брейк. – Духин нежно поглаживает мою кисть и пожирает взглядом. – Не могла бы… Потому что это ты – генеральская дочка, гордячка. Что толку мусолить прошлое?

— Ладно, Духин, я попробую… Тебя понять. – Произношу вымученно.

— Не торопись. У нас вся жизнь впереди.

— Чего-чего?

— Если ты не перестанешь так на меня смотреть, я снова тебя поцелую.

— Господи, Духин! – вскакиваю с лавочки, как горная косуля. – Идём за Алешкой. Раз обещал собаку – выполняй обещание. Ты, кстати, будешь помогать воспитывать щенка?

— Конечно. – Строго отвечает Костя. – Сына ты меня лишила, а вот собаки нет.

— Духин, ты неисправимый! Сам же только что сказал…

— Ладно, Весна. Проехали. Глянь, кто это там бежит?

Алёшка! Тянет за собой самокат, на бегу растягивая губы в довольную улыбку. Раскрасневшийся, в майке с дыркой на плече – на миг мне становится стыдно перед… Нет, не перед Духиным. Перед Машей. Наверняка она идеальная хозяйка и добросовестная потенциальная мать.

— Мама! Папа! Пап, ты не врешь? Мы правда едем покупать Джерри? – Алёшка беспардонно виснет на плечах Духина.

— Конечно, Алеш. И что это за подозрения во враньё? Офицеры не врут. – Костя напускает на лицо строгость.

— Мам, а ты… не против? – спрашивает, затаив дыхание. Сверлит меня жалобным взглядом кота из Шрека и хитро складывает руки на груди.

— Нет, сынок. Не против.

Духин удовлетворенно улыбается и ведёт нас к машине…

Костя.

— Алёшка, как тебе этот малыш? – поднимаю упитанного щенка из корзинки и протягиваю сыну. Я так и не решаюсь вслух назвать его сыном… Сын, сынок… Подумать только – я ведь смирился с участью бездетного. Смотрел на жену и не представлял ребенка в ее руках. Закрывал глаза, пытаясь вообразить свою жизнь нормальной, но вместо Маши видел Весну… Лицо жены размывалось, как капля краски, случайно попавшая на ткань, исчезало, а потом картинка собиралась, но уже с новым изображением – Весны Завьяловой с сыном. А сейчас мои мечты сбылись: у меня есть сын, но его мать… Она близко, но так далеко. Стоит совсем рядом. Так, что я чувствую исходящее от нее тепло и нежный аромат пионов, вижу блестящие глаза и пылающие здоровым румянцем щеки. Она выздоровела, слава богу. Улыбается, живет со своим мужчиной, которому поверила и отдала сердце, воспитывает моего сына. У меня нет права ее судить. И прощать ее мне не за что.