Книга Мы не навсегда, страница 17 – Елена Левашова

Алиночка охотно выполняет мою просьбу, закрепляя эффект массажем и маской от преждевременного старения кожи. Торопливо выхожу из салона красоты и шагаю к автобусной остановке. Моя подруга Алёна утверждает, что лучшее лекарство от депрессии – маникюр. Или макияж, прическа, новое платье… Список можно продолжать бесконечно. А еще новый роман… Пожалуй, с последним я повременю. Прыгаю в переполненный троллейбус и еду на любимую работу. Толик Арзамасов меня уже хватился. Звонил, волновался, где там «наша Сонечка пропадает». А что я? Взамен незапланированного ночного дежурства мне разрешили приехать к обеду. Вспархиваю по ступенькам больничного крыльца, поднимаюсь в отделение. Еще бы мысли собрать в кучу и сосредоточиться – больные-то не виноваты, что у меня разрушилась жизнь. Рассыпалась, как стеклянные шарики из аквариума. Любуясь ярко-красными ногтями, топаю по коридору отделения в ординаторскую и… сталкиваюсь с Барсовым.

— Софья Васильевна, осторожно. Не убейтесь. Я-то ладно, а вы нужны пациентам. – Широко улыбается он. Симпатичный до мурашек. В его глазах играют смешинки, губы расплываются в улыбке… Или это у меня перед глазами что-то мелькает от волнения?

— Барсов, вы почему не в палате? – хмурюсь я и пытаюсь убрать руку за спину.

— Очень красиво, между прочим. Вам идет красный цвет, он подчеркивает страстность вашей натуры, – многозначительно улыбается он. – А я так… Гуляю, воздухом дышу.

— Чего-чего? Много вы понимаете. – Фыркаю я. – Вас осматривали?

— Да… То есть нет. У меня жалобы, между прочим. Жду вас в палате. Приходите скорее и осмотрите мои раны прекрасными красными пальчиками.

Вот же жук! Похоже, я заливаюсь краской. Щеки пылают, как у девчонки, сердце гремит как наш старый сухожаровый шкаф.

— Подойду немного позже. Возвращайтесь в палату. – Бросаю я и почти пускаюсь наутек. Вот тебе, Сонька и роман… Ты краснеешь, бледнеешь, задыхаешься, а ведь Марк еще ничего такого не сделал… И не сделает, потому что я не позволю… Правильно я про него подумала – он изменщик и ходок. А бедная Лена страдает.

— Всем привет, что у нас сегодня? – здороваюсь с коллегами, склонившимися над историями болезней. Раздеваюсь за ширмой и облачаюсь в чистую светло-голубую пижаму.

— Сонька, ты маникюр сделала? Никогда раньше не видела тебя с красными ногтями! Новый мужчина? – спрашивает Марина Артемовна, не отрываясь от истории болезни. И как только заметила? Марина похожа на Деми Мур из фильма «Привидение» – темные крашеные волосы, короткая стрижка, умный карий взгляд. Она очень помогла мне после смерти Павлика… Терпеливо выполняла роль «жилетки», ассистировала на операциях, боясь, что я не справлюсь…

— Быстро же ты, Сонечка, – шипит как змея ординатор Ольга Юрьевна. У нас с ней взаимная неприязнь. Подозреваю, что дело в симпатии ко мне Арзамасова.

— Цыц! Ничего не быстро. Нормально все, Сонька, так и надо. Садись, давай кофе попьем. – Марина жестом указывает на стул. Отрывается от созерцания карт и энергично трясет головой. Есть у нее такая привычка. – У нас на удивление спокойно. Экстренных нет, плановых прооперировали. Толя молодец всех вылечил. Рассказывай, что нового? Или… Может, пойдем, покурим?

— Не хочу, Марин. Я бросаю. Пойду послеоперационного пациента осмотрю, у него жалобы. А потом кофе попьём. – Ищу на столе карту Барсова, просматриваю анализы. Все нормально у него… Не понимаю, чем тогда вызваны жалобы? Похоже, это просто капризы.