Онлайн книга «Плохая жена. Цена свободы»
|
Он спокоен, учтив… Говорит по делу, четко… Тогда почему внутри саднит от дурного предчувствия? — Хорошо. Куда подъехать? Он называет незнакомый мне адрес. — Это коворкинг, не пугайтесь. Всего лишь пространство для общения. — С чего бы мне пугаться? — Ну, мало ли… Вас не вызывали в следственный комитет? Вы же тоже видели, как взорвалась моя машина? — Нет, не вызывали. Я приеду, Егор Игоревич. Не спрашиваю, будет ли Алина? Звоню ей — не отвечает… Пишу сообщение, интересуясь, увижу ли я ее? Она отвечает спустя двадцать минут, когда я медленно плетусь в пробке… «Буду. Увидимся». Ощущение, будто что-то происходит за моей спиной… Нехорошее. Водила чертыхается и сворачивает с моста в объезд. Добираюсь до места с небольшим опозданием. Поднимаю голову, разглядывая вполне уютное, современное здание с блестящими, панорамными окнами. Вхожу в просторный холл, следуя указателям. — Добрый день, у меня здесь назначена встреча, — произношу, встречаясь взглядом с девушкой в коричневом, форменном фартуке. Справа от нее — стойки с книгами и старыми пластинками, слева — одежда и сувениры. — Вас ожидают. Вы, наверное, Давид? — улыбается она. — Кофе желаете? Что-то заставляет меня ответить отказом… Прохожу в зал под номером три. Дверь приоткрыта. Во главе белого, прямоугольного стола восседает Егор. На нем ослепительно-белая футболка поло. На шее темнеет ссадина, на щеке — кровоподтек… И предплечья исцарапаны… Волнение скручивается в душе ледяной, склизской змеей… Он дрался? Черт… Я тоже в царапинах, оставленных пальчиками Алины… Но они не такие глубокие… — Добрый день, — жму его протянутую руку, не скрывая любопытства и не отводя от его довольной рожи взгляда. — Не обращай внимание, это мы с женой… Третий день миримся. Веришь, она, как пришла с дежурства утром в этих своих… трусишках, я чуть с ума не сошел. Набросился и трахал до посинения. А она орала, царапала меня… Мы ведь испытывали трудности в браке, разводиться планировали, а тут… И вроде как трусы обычные — белое кружево с красным бантиком впереди, но меня торкнуло. Да, помню такие трусы… белые с красным бантиком. А лифчик от другого комплекта… Я снимал с нее белье, думая, что я — единственный, кто делает это… Выходит, нет? — Понятно. Ну… Я рад за вас, — цежу сквозь зубы. — Извини за откровенность. Просто… У таких, как мы и друзей-то нет. Даже баб обсудить не с кем. Я еще говорю, мол, Алинка, а чего ты трусы белые надела, а лифчик красный? А она бормочет что-то про усталость и экстренные операции. Ну, бывает такое, не спорю… Она врач, и ночные дежурства — норма. Тут уж мне только смириться остается. Мы детей планируем. Залетит, отправлю в декрет и, дело с концом. А вот и наши опоздавшие… В зал входят двое мужчин и Алина… Не помню, чтобы она носила очки, но сейчас на ее лице именно они — стильные, со слегка затемненными стеклами… — С вами все в порядке, Алина Михайловна? — сгорая от боли, спрашиваю я. Откуда он знает, в каком Аля была белье? Таких совпадений не бывает… Недотраханная, значит? Голодная? Почему после ночи со мной она прыгнула в постель к мужу? Клялась ведь, что не живет с ним, не любит? Господи… Неужели, я снова на те же грабли наступаю? Верю той, кто не заслуживает ни минуты моего времени… — У меня конъюнктивит, Давид Русланович. Приходится пока носить затемненные очки, по другому… Глаза слезятся. |