Книга Плохая жена. Цена свободы, страница 30 – Елена Левашова

— Ты… дома? — спрашиваю я, не скрывая удивления. — А как же допрос? Со всем разобрались? Тебе разрешили поехать домой и… Без охраны?

— Перенесли, — отрезает он. Его глаза, серые и холодные, как речная галька, медленно скользят по мне — от грязных туфель до растрепанных ветром волос. Оценивающе. Подозрительно. — Поздно. Дороги развезло?

— Да, — отвечаю автоматически, чувствуя, как тревога сжимает горло. Его тон, его вид… Все это больше, чем обычная холодность. — Егор… зачем ты ездил в деревню к старикам? — выпаливаю не выдержав.

Вопрос гвоздем сидит в голове с тех пор, как увидела его горящую машину на проселочной дороге…

Он усмехается. Коротко, беззвучно.

— Какое твое дело? — Егор делает шаг к винному шкафу, наливает себе выпивку из хрустального графина. Стакан блестит в свете люстры. — Решил проведать. Или ты против?

— Против? — чувствую, как закипаю. Страх замещается обидой и гневом. — Ты появляешься ни с того ни с сего, после месяцев… после того как мы… — запинаюсь, с трудом подбирая слова, чтобы не сболтнуть лишнего при свекрови и Наде.

Клавдия Ивановна притихла, но ее зоркие глаза горят злорадным любопытством. Надя притворно уткнулась в телефон, но я вижу — она вся внимание.

— Ты ведешь себя… странно. То… то едва ли не признаешься мне в любви, то сразу — вот это! — машу рукой в его сторону, обозначая всю его ледяную неприступность.

Он медленно выпивает, ставит стакан со звоном.

— Странно? — Егор поворачивается ко мне, и в его глазах вспыхивает что-то опасное, дикое. — Странно — это когда на мужа, пусть и не идеального, устраивают покушение. Странно — это когда он чудом остается жив, а жена в это время рвется в глушь с молодым миллиардером, подальше от дома.

Он делает шаг ко мне. Холодея внутри, я отшатываюсь к стене.

— Или это не странно, Алина? Может, ты просто знала, что произойдет? Потому и сбежала?

— Что? — шепчу. — Что ты сказал?

— Ты слышала, — он бросает на меня тяжелый, обвиняющий взгляд. — И знаешь, о чем я. Отлично знаешь. Ну, ничего… Следаки со всем разберутся. Если твоя причастность подтвердиться, то…

— Очнись! Ты что несешь? Легче всего винить меня во всем, да?

— А кому это было нужно, как не тебе? Мертвый муж — и ты в ажуре. И дом при тебе, и бизнес, и…

Он разворачивается и возвращается в кабинет. Дверь захлопывается с таким грохотом, что дрожат хрустальные подвески люстры. Я стою посреди холла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Может, он сам все подстроил? Придумал способ манипулировать мной?

— Молодец, Егорушка! — раздается злобный шепот Клавдии Ивановны. Она кивает с одобрением в сторону кабинета. — Наконец-то глаза открыл! Все мы видим, как она юлит! Значит, виновата.

Надя смотрит на меня поверх телефона, ехидная улыбка трогает ее губы.

— Покушение? Серьезно? Ну надо же, Алина… Не знала, что ты такая крутая.

Их голоса доносятся как сквозь толщу воды. В ушах гудит.

Он подозревает… меня? Ужас, холодный и липкий, ползет по спине. Чудовищная глупость! Но в его глазах была такая уверенность. Неужели эту короткую оттепель я приняла за проблеск чувств, а он… Он просто проверял, как я отреагирую на его признание?

Поднимаю глаза. На стене, в тяжелой золоченой раме, строго смотрит портрет покойного отца. Весь этот дом, роскошный и холодный, смыкается как капкан. Я хотела любви, простого человеческого тепла. А получила обвинение в покушении на убийство. От собственного мужа. Под одобрительный шепот свекрови и ехидную усмешку его сестры.