Онлайн книга «Плохая жена. Цена свободы»
|
Он обычный ходок. Отец таких мужиков называл старинным словом повеса… Степан просит обработать раны и наложить шины пострадавшим из рейсового автобуса. Я закатываю рукава и окунаюсь в работу. В ушах шумит, мир сосредоточивается в одной точке… Усилием воли заставляю себя выбросить мысли о муже и Давиде. Не для меня теперь это… И пробовать незачем. — Алин, этого куда нести? Он без сознания… Кажется, он уже умер, — произносит Давид, вырывая меня из раздумий. Грязный, в порванной рубашке… На его щеке темнеет кровь. Он бросился помогать по первому, моему зову. Ни секунды не думал… Странный мужчина, миллиардер, бабник… Кто ты на самом деле и какие скрываешь тайны? И крови не боится… — О… Я думала, Степан тебя прогнал. Погоди… Проверяю у пострадавшего пульс, приказываю двум санитарам срочно разместить его в реанимобиле — Егор к тому времени успел пересесть в машину подъехавших следователей. — Какие будут указания? — спрашивает Давид. — Никаких больше… Спасибо вам, Давид Русланович. Я поеду в отделение, там, наверное, аврал, а еще… — Алин, если позволишь, я отгоню в город твою машину. Да и старики там, наверное, волнуются? Они тебе не звонили? — Черт… Может, и звонили, я не смотрела. Спасибо… вам. Если вам будет несложно, то… Домой не нужно, вы может ее пригнать ко входу в больницу. И оставить ключи охраннику. — Хватит уже выкать. И не надо играть… Я не люблю этого, — отрезает он, смахивая с волос пыль. — Давид, я не стану оправдываться. Незачем. — Понимаю… Я ведь никто, да, Алин? Он ведь был прав, твой муж? Не случись всего этого, ты бы мне дала. Он тебя любит. Не жаль разрушать семью? Я раскрываю губы, чтобы оправдаться. Возразить, уличить Галеева во лжи. Высказать ему все, что думаю… Но слова застревают в горле, оставшись невысказанными. Он решил, что наша с Егором семья — пример для подражания. — Не твое дело. Я… Я не буду оправдываться. Что-либо объяснять. Я просто… устала. Ключи на тумбочке в прихожей. Там же моя сумочка. Захвати ее, окей? Я доберусь в больницу на скорой. — Хорошо. Увидимся позже, — произносит он и уходить сторону стоящих возле ограждения машин. Глава 17 Давид. «Дава, я не хотела… Вернее, я… Я хотела, чтобы он меня трахнул, ясно тебе, урод? Ты никогда меня не любил. Относился, как к мебели. Смотрел, как на шкаф, стоящий в нашей спальне. Нет, ты даже, как на шкаф не смотрел на меня — котенка, щенка бездомного… Кто тебе внушил, что ты чего-то стоишь? Ты никто! Мальчик, родившийся с золотой лодкой во рту», — кричала Ольга, не пытаясь прикрыться. Ее груди подрагивали, под глазами змеились ручейки потекшей туши, губы искривлялись в презрительной усмешке… «А ты не с такой же ложкой родилась?». Я даже не заметил, как ее ебарь подобрал одежду и покинул наш номер… Все внутри кипело от гнева. Ревности не было. Вместо нее в душе плескалась гадость, ощущение, что меня окунули в дерьмо. Не думал, что мне будет хоть какое-то дело до ее измен… Но я не изменял, хоть и возможностей было много. Почему-то считал это нечестным, отвратительным. Даже с навязанной женой… Нелюбимой. Солнце нагревает макушку, пока я поднимаюсь на вершину склона… Мысли не отпускают. Чувства тоже… Тогда ревности не было. Боль, досада, непонимание… Возможно, унижение. Но не ревность… |