Книга Помоги вернуть сына, страница 85 – Елена Левашова

«Разрушено здание в центре Эль-Кусайра. Воздушная атака унесла жизни пятидесяти трёх мирных жителей».

— Это совсем рядом от нас, – сдавленно произносит Сабина. Сжимает руль так крепко, что белеют костяшки пальцев.

— Как вы живете со всем этим? – все-таки задаю мучивший меня вопрос.

— Вот так… Помогаю людям, чем могу. Вот и вам пригодилась.

— Не представляю, каково это – знать человека, а потом… хоронить. Наверное, я избалован сытой и спокойной жизнью, – замечаю я.

— Вы просто живете в мирном обществе, а я в войне. Дело не в избалованности. Каждый выбирает свою судьбу сам… Сомневаюсь, что смогу жить в другом месте.

Сабина многозначительно кивает и возвращает внимание к дороге. Я безуспешно тычу в экран смартфона, пытаясь поймать сеть… Связи нет, а значит, не представляется возможным сообщить Ладе о благополучном приезде.

— В здании миссии есть интернет. Плохонький, но письмо вы сможете отправить, – угадывает мои мысли Сабина. – Сейчас будет ещё один пост, на въезде в провинцию.

— Надеюсь, все будет хорошо.

Солдаты бегло просматривают салон, скользя лучом фонарика по обшивке автомобиля. Задают Сабине вопросы по арабски и подозрительно косятся на меня.

Она вновь отвечает заученную фразу про благотворительность и помощь мирным жителям. Солдат просматривает документы, прищуривая небольшие карие глаза, а у меня сердце заходится от волнения: только бы не заметил «липы»… Восстанавливаю дыхание, лишь, когда его сухие грязные руки с нестрижеными ногтями возвращают документы.

Сабина довольно улыбается, называя нашу поездку увлекательным квестом, я с облегчением стягиваю с головы бандану…

Проезжаем последние пятьдесят километров пути, наблюдая за сгущающимися над местностью сумерками. Небо вбирает розовато-коричневую краску заката, воздух становится чище, наполняясь влагой, пыль беспомощно прилипает к земле. Ловлю себя на мысли, что безумно скучаю по Ладе… Ее глаза синие, как сирийское небо, а волосы – как покрытые мхом песчаные горы, губы – розовый летний закат… Я только раз видел своего сына, но в памяти, как по волшебству всплывает картинка: я кружу его над головой в сквере Детского дома, захлёбываясь нежностью, и ловлю взгляд Лады… Сосредоточенный, недоуменный…

«Наверное, я никогда не смог бы полюбить чужого ребёнка», – сказал ей тогда я. Трусливо, жестоко, словно наказывая за бурлящие в сердце чувства – я уже тогда ее любил… Видит бог, я полюбил бы Левушку всем сердцем, как когда-то меня папа Толя…

— Приехали, Руслан, – тихонько произносит Сабина.

— Спасибо вам за все, – благодарно киваю в ответ.

Сабина паркуется на прямоугольной площадке перед муниципальным госпиталем для беженцев. Повязываю бандану вокруг шеи и спрыгиваю с подножки джипа на землю. В ноздри забиваются запахи помоев, мокрой пыли и тины – рядом небольшой, наполовину высохший водоём.

— Идемте за мной. Сейчас вы увидите отца. Постарайтесь не напугать его, договорились? – мягко говорит Сабина.

— Постараюсь, – бросаю в ответ, ступая по грязному полу, выложенному плиткой.

Из груди рвутся стоны возмущения, когда я вижу, что из себя представляет «больница». Грязный барак, где, не побоюсь этого слова, валяются больные люди. Вонючие, неухоженные, они лежат на полу, как живые мертвецы. Несвежие постели, зловонные судна, стоны, всхлипы, крики, стук колесиков переносных капельниц – больница напоминает мне филиал ада на земле…