Книга Помоги вернуть сына, страница 8 – Елена Левашова

— Хочешь сказать, никогда не приезжаешь в клубы пьяная и не трахаешься с незнакомцами? – растягиваю губы в ленивую ухмылку. Как же они надоели – лживые сучки, корчащие из себя целок! Ненавижу… Смотрю на ее размытое в воде отражение, а вижу другое лицо – почти детское, с чистой нежной кожей и веснушками на носу, пухлыми маленькими губами и густыми русыми волосами. Я побоялся показать Ладу родителям – мы встречались всего три месяца, но их хватило, чтобы я поверил в ее искренность… И даже тогда я боялся их реакции… Простая девчонка, нищая, скромная, работящая. Так я думал тогда.

— Нет, конечно. Я никогда… – тараторит она.

— Арина, чего ты боишься? Думаешь, скажу твоим родителям? – прищуриваюсь.

— Да, боюсь. – Вздыхает она и томно проводит по моему плечу ладонью.

— И я… готова повторить. – Похотливо облизывает нижнюю губу.

— А как же свадьба? Они же привели тебя, как мою возможную невесту. Так? Игорю Ивановичу что-то надо?

Арина стыдливо отводит взор и краснеет. Точно надо – только что?

— Он хочет инвестиций извне. И покровительства твоего отца в одном деле. А я… Рус, я не против свадьбы и…

— Я понял. Можешь идти, я хочу побыть один.

— Я могла бы…

— Дать мне? Говори прямо, не люблю намеки. – Снова ухмыляюсь я.

— Да, Рус. Если ты хочешь, я могу быть только твоей, я…

Глазки блестящие, пухлые от прилившей к ним крови губы, дрожащие пальчики… Наверняка и в трусах потоп, потому что… хочет. Хочет, сука… А я растекся лужей перед другой. И весь день не могу выбросить из головы ее дурацкие косы.

— Я на сегодня сыт, Арин. Возможно, в другой раз.

Ее тихие шаги удаляются, даруя невероятное облегчение. Хотя… Может, вернуть Арину и попытаться вытравить мелкую сучку из головы? Интересно, куда подевался ее хлюпик? Закуриваю и набираю телефон Серого. Он отвечает после первого гудка. На заднем фоне слышатся женский смех, звон стекла и громкая музыка. Человек-праздник – что с него взять?

— Серый, ты можешь говорить?

— Да, брат. Сейчас отойду. Что стряслось?

— Ты помнишь Ладу?

— Да… – он отвечает спустя несколько секунд. – А чего ты вспомнил?

— Ты можешь выяснить, куда делся тот недоносок, которого ты… проучил?

— Фу-ух. Рус, нахуй она тебе сдалась? Забудь уже и… Я его тогда знатно отметелил, он и не понял за что.

— Узнай. Мне важно. И еще… Мне нужен кто-то из органов опеки.

— Ты накурился, старик? Несешь хрень и вообще…

— Серый, я прошу тебя узнать. Для меня это важно.

И почему мне это важно, черт? Чужой ребенок и чужая телка… Предательница, которой мне выдался шанс отомстить. Мысли о сладкой мести будоражат душу. Хочу видеть ее униженное лицо, растерянные глазки, дрожащие от неприятия ручки… Держись, Ладушка – мое покровительство дорого тебе обойдется.

Руслан.

— Повторите, как его зовут?

Взгляд Анны Сергеевны не выражает ничего хорошего, в нем плещутся презрение и недовольство. Понимаю – я отвлек ценного сотрудника органов опеки от работы. «Приперся мажорчик и пытается качать права», – читаю на дне блеклых серых глаз.

— Аракчеев Лев Григорьевич. Но вы зря стараетесь, – добавляет она с издевкой. – Его мать лишена родительских прав. Из-за собственной халатности, между прочим. На малыша очередь из усыновителей стоит. – Анна Сергеевна тянется к лежащей на краю стола мятой папке и начинает ее энергично листать. Демонстрирует собственную занятость, понимаю.