Книга Помоги вернуть сына, страница 78 – Елена Левашова

— Руслан, я понимаю, как тебе тяжело, – ладошка Ладки мягко сжимается вокруг моего локтя.

— Не думал, что спустя столько лет будет… так, – пальцы против воли крепче сжимают руль. – Я ведь помню его здоровым и сильным. Богатырем. Солдатом. А сейчас он лежит, как овощ в грязной лечебнице для пропавших без вести.

— Ты же его заберешь? Я буду помогать, ухаживать… Или… У меня есть деньги, Рус. Я нашла наследство, оставленное мои прадедом, графом Аракчеевым. Из-за него мой дом перевернули с ног на голову и избили меня. Мы можем отправить твоего папу в хорошую клинику, ведь…

— Ладушка моя… Добрая ты душа. У родителей достаточно средств, чтобы отправить папу в квалифицированную больницу. И я никогда не возьму у тебя ничего, поняла? – отвечаю, умолчав об Олеге. Не хочу портить наше прощание разговорами о нем. Потом… Я поручу Серому позаботиться о моей женщине.

— Поняла, – послушно отвечает она.

Мы подъезжаем к железным воротам старого рыболовецкого совхоза. Выхожу из машины и отпираю их. У папы Кирилла был домик… И мы часто ездили рыбачить с ночевкой. Едем по гравийной дорожке, любуясь открывающимся видом: густым пролеском, засеянными полями пшеницы, серебристой гладью озера…

— Это же… Соленое озеро! – восхищенно произносит Ладка. – Сто лет здесь не была. Мы с папой тоже сюда частенько приезжали.

— Я и сейчас наведываюсь сюда: подумать, погрустить… – вздыхаю, обнимая ее взглядом.

— Данилевский, разве ты умеешь грустить? – хитро прищуривается моя белокурая бестия.

— Еще как. До встречи с тобой не знал, что умею…

Паркуюсь возле папиного домика. Ума не приложу, как за столько лет его не отобрали… Знаю, что мама платит за него какие-то взносы и регулярно сдает деньги на благоустройство территории рыбацкого клуба. Ладка распахивает двери машины и любопытно осматривается. Ступает по высокой траве к берегу озера и зябко потирает плечи. Осторожно следую за ней, не решаясь нарушить тишину…

— Спасибо, Рус. Это лучшее место в мире, – шепчет она. Неловко ступает в мои объятия и тянется губами к щеке.

— Лучшее место в мире там, где ты, – перехватываю ее губы и впиваюсь в них поцелуем. Люблю… Так, что захватывает дух и подгибаются колени.

Лада обвивает мои плечи ладонями, зарывается пальцами в волосы на затылке и пылко отвечает на поцелуй. Желание вспыхивает во мне как сухая трава. Беру ее лицо в ладони и покрываю поцелуями… Губы, скулы, подбородок, шею… Снова губы…

— Аракчеева, я хочу тебя. Умру, если не съем кусочек тебя, – шепчу хрипло и тяну в сторону машины.

— Может… пойдем в домик? – краснеет она.

— Там грязно. Могу предложить только заднее сиденье машины. Прямо как в дешевых романах или фильмах. Прости, Лада…

— Данилевский, если бы не твой отъезд в Сирию…

Устраиваюсь сзади и притягиваю жену к себе. Желание пьянит, пульсируя в венах, кипятит кровь и туманит зрение.

— Люблю тебя… Как я тебя люблю, – целую Ладку, расстегивая дрожащими пальцами пуговки ее рубашки. – Ты не представляешь, как мне было плохо, когда…

— Русик, ты не был похож на того, кому плохо, – задыхается она, целуя мое лицо и постанывая.

Приподнимаюсь и стягиваю джинсы. Достаю из заднего кармана презерватив и сую его в ручку Лады. Она разрывает фольгу и, привстав на моих бедрах, надевает презерватив на подрагивающий член.