Книга Помоги вернуть сына, страница 60 – Елена Левашова

— Дунай, я запутался, брат, – произношу в динамик, разглядывая красивые шторы, которые Лада выбрала для моего дома. Закат разлил по небу бочонок розовых чернил, а солнце потопталось по ним. – Может, встретимся?

— Что опять, Данилевский? Есть предложение бухнуть и оторваться со жгучими красотками в клубе. Сегодня премьера новой танцевальной программы. Я краем глаза видел – новые девчонки отпад.

— Нет.

— Так я и знал! Если хочешь знать, я проверял тебя, – ухмыляется Серый. – Влюбился?

— Не знаю…

— Приехать? Или мотнем на трек? Не хочешь пощекотать нервишки скоростью?

— Можно, – соглашаюсь я.

— Упасть не боишься? Или, того хуже, разбиться? Лада не станет переживать?

— Нет. Я ей не нужен. Наверное, порадуется, что теперь ничего никому не должна. – Обреченно добавляю я, растирая переносицу.

— Рус, что-то ты мне не нравишься. К черту трек. Давай в «Малина-баре» посидим на озере? Поговорим, что с твоей жизнью делать.

Висящая на деревьях подсветка отражается от поверхности озера. В воздухе висят запахи шашлыка, мокрых листьев, хмеля и дыма от мангала. Серый заказывает себе ужин, я ограничиваюсь кофе.

— Что же ты, Рус, не ешь? Домработница накормила? – хитро протягивает он.

— Да. Серый, скажи… Ты уверен, что Бояринов правильно тебя понял? Он не отрицал связи с Ладой? И про ребенка тоже…

— Рус, ну, хватит уже! Любишь ее, так прости! Я как попугай повторяю тебе это в сто первый раз, а ты ни хрена не слушаешь, – взрывается Серый. Раздраженно ломает стик сахара и высыпает его в мою чашку.

— Дело не в этом, Дунай. Я тут подумал… Мы же не выясняли, кто напал на Ладу и зачем? Может, он как-то с этим связан?

— Ты прав, – кивает Серый. – Напомни, а почему мы сразу об этом не подумали?

— Не знаю. Лада никогда не вспоминает о происшествии. Старательно эту тему обходит. А я о нем только сейчас подумал. Вернее, о его возможной причастности к этому делу.

— Минуту, Рус. Я позвоню одному человечку, он кое-чем мне обязан. – Серый важно вынимает из кармана телефон и кому-то звонит. – Добрый вечер, Андрей Михайлович. Да, это Сергей Дунаев. Я рад, что вы меня узнали. Мне нужна информация по одному уголовному делу. Потерпевшая Лада Григорьевна Аракчеева. Точной даты я не знаю, где-то полгода назад. Спасибо, я ваш должник.

— И чем же этот человек тебе обязан, – подозрительно прищуриваюсь, отвлекаясь на окружающий гомон.

— Он напился в нашем клубе и чуть не замерз. Это в марте было. Андрей сел на лавочку за углом и вырубился. В мороз, представляешь? Я нашел его, отогрел и привез домой. Мы теперь друзья. Он в полиции служит, обещал к понедельнику все узнать.

— Отлично. Спасибо, брат.

— Завязывал бы ты с бабами. Беда одна от них.

— Кто бы говорил?

Мы замолкаем, проваливаясь в свои мысли. Окунаясь в них, как в ушат с отравляющим веществом. Корчимся от боли, мучимся, но ищем этой боли, чтобы чувствовать себя живыми…

— Ладно, Рус. Разберешься. Кто я, чтобы лезть?

В кармане вибрирует телефон. Трогаю экран, заметив входящее письмо на электронную почту. Отправитель Сабина Дэвис, Сирия, Дамаск. Он нее ничего не было почти полгода… Никаких новостей о папе. Дрожащими пальцами открываю письмо и читаю по-английски:

«Руслан, мы нашли вашего отца. В хосписе на юго-востоке провинции Хомс лежит мужчина, очень похожий на него. Я ношу фотографию вашего папы с собой. Он ничего не помнит и почти не говорит. Когда вы сможете приехать и опознать его?». Сабина приложила к письму фотографию человека на больничной койке. И это мой отец… Я помню его совсем мальчишкой, но это он… Нашелся.