Книга Помоги вернуть сына, страница 51 – Елена Левашова

— Приехали, – Рус вырывает меня из задумчивости. – Все хорошо? Ты какая-то бледная. – Его горячая сухая кисть сжимается на моем запястье.

Да, бледная – сквозь меня просвечивается пустота… Мы смотрим друг на друга долгую минуту. В одном бабуля права – я глупышка, надумавшая себе черт те что. Глупышка, верящая в любовь и снова вязнущая в ее сетях, как маленький комарик.

— Просто устала. – Выдавливаю я и тянусь дрожащими пальцами к ручке.

— Приезжай, пожалуйста. Я буду ждать. – Бросает Рус на прощание.

Бабуля собирает вещи. Посередине комнаты лежит разобранный чемодан, а на нем покоится красная широкополая шляпа. Куда моя модница собирается в ней ходить? Смотрюсь в зеркало и натужно улыбаюсь своему отражению – не хочу, чтобы бабуля уезжала с тяжелым сердцем. К нашему удивлению, реабилитационный центр предоставил трансфер – комфортабельную «газель», приспособленную для инвалидов. Так что поедет моя бабуля к месту лечения, как белый человек.

— Привет, родная. – Обнимаю ее и нервно сглатываю. «Потерпи, Ладка. Потом поплачешь. А вечером наешься мороженого. Или сходишь с Маргошей в кино…».

— Как там мой внучок? – взволнованно спрашивает она. – Отец-то видел… сыночка?

— Видел. Сказал, что никогда не сможет полюбить чужого ребёнка. – Хрипло выдыхаю я.

— Зараза такая. – Сетует бабуля. – Полюбить он не сможет… Ну и не нужна нам его любовь.

— То есть ты не будешь говорить мне, что я дурёха, гордячка и графиня? – округляю глаза.

— Не буду, хотя это так. – Улыбается она, опершись на костыли. – Не ожидала я, Ладка… Думала, что он влюбился в тебя без памяти, а он… Молчи пока. Скажешь, когда вернешь права на мальчонку. Мало ли что его родители выкинут? Помоги-ка мне документы достать с антресоли. Сама побоялась лезть.

Я благодарно киваю, удивившись проявленному бабулей пониманию. Ставлю стремянку возле старинного дубового шкафа и лезу наверх. Снимаю с антресоли картонную коробку и случайно роняю наше с папулей совместное фото, сделанное незадолго до его смерти.

— Ты там не упала? – кричит бабуля. – Рентгеновские снимки в серой папке, там же заключения нейрохирурга и кардиолога.

— Уже несу. – Кричу в ответ.

Хватаю расколовшуюся рамку и обнаруживаю под фотографией письмо… Пальцы дрожат, сердце пропускает удар, когда я раскрываю сложенный листок и начинаю читать:

«Милая моя доченька. Если ты читаешь эти строки, меня уже нет в живых. Меня преследуют искатели нашего фамильного клада – наследства, оставленного графом Аракчеевым своему сыну – моему деду. Я спрятал его в доме, переверни письмо и изучи схему. Верю, что ты распорядишься ценностями добросовестно».

— Ладка, за мной уже газель приехала! Ну где ты там?

Кровь толчками бьется в виски, от моей бледности и следа не остаётся. Клад? Так он существует? Из-за него меня жестоко избили, а дом перевернули?

— Иду, бабулечка. Вот твои документы. – Протягиваю папку, глуповато улыбаясь.

— Красная как рак. Плакала, что ли? По Русику своему убивалась?

— Вот еще. Просто… жарко дома у нас. Вот и все. – Фыркаю и склоняюсь к чемодану, чтобы его застегнуть.

Провожаю бабулю до машины. Упрямица идет на костылях, игнорируя мои мольбы воспользоваться коляской. Выдыхаю, когда «газель» скрывается за поворотом. Боязливо озираюсь по сторонам и запираю дверь изнутри. Клад. Клад, черт возьми! Он вправду есть. Зашториваю окна и разворачиваю папино письмо. На схеме, бегло нарисованной карандашом, изображен план нашего дома. Бреду в спальню родителей и снимаю со стены ковер – наследие советских времен, с которым бабуля не желает расставаться. Без труда нахожу пустоту в стене, прикрытую плоской железной дверкой и вынимаю из ниши большой металлический ящик. Импровизированный сейф заклеен обоями и внешне никак не определяется. Сама бы я никогда не додумалась, что клад спрятан там… С замиранием сердца достаю содержимое… Бархатный мешочек с крупными бриллиантами, комплекты украшений графского рода из золота с сапфирами, изумрудами, бриллиантами… Старинные монеты 1802 года, золотые пятирублевые монеты, десятирублевые, червонцы… На дне сейфа вижу пять полотен неизвестных мне художников… Глубоко дышу, пытаясь осознать случившееся. Я богатая наследница. И… могу обойтись без снисходительной помощи Данилевского. Телефон вибрирует, взрывая тишину. Рус, собственной персоной…