Книга Помоги вернуть сына, страница 24 – Елена Левашова

Потолок кружится перед глазами, а тишину нарушают шорохи и рваные стоны Руса. Ни поцелуев, ни нежных слов и дурманящего шепота… Он просто трахает меня, как куклу. Наказывает за то, чего я не совершала. Воспоминания разбиваются осколками стекла и больно ранят… Никогда у нас не было ТАК… Я гладила его, целовала, а Рус беспрестанно говорил мне, как любит мои волосы, губы, глаза… Это было так давно… И пусть мы встречались всего ничего, но я помню… Все помню. Не знаю, хочу ли я все это остановить? Спросить, самому-то нравится? Вот ТАК?

Рус сжимает мои бедра и замирает. Пульсирует внутри и шумно дышит. Отпускает. Аккуратно проводит пальцем по моей щеке, трогает волосы и смотрит так… пронзительно. Спускает мои лодыжки со своих плеч…

А я молчу, хотя могла бы по щелчку пальцев все это прекратить. Оправдаться один раз и обречь себя на вечные оправдания. Он тогда усомнился в моей честности, кто знает, когда Рус не поверит мне снова? Не хочу так…

— Можешь идти, Лада. – Произносит он отвернувшись. Выбрасывает презерватив, застегивает молнию джинсов. – Герман тебя отвезет. Хочешь, мы пойдем к Зое Федоровне вместе?

— Зачем это? – прочистив горло, отвечаю я. Поправляю разметавшиеся волосы, застегиваю лифчик.

— Не знаю… Подумал, вдруг ты боишься или… – он проглатывает слова. Замолкает, оставляя меня в неведении. Что он хотел сказать? Предложить свою поддержку, мужское плечо? Слабеете вы, Руслан Анатольевич! Ваша ледяная броня дала брешь, и через нее упрямо лезет человечность.

— Спасибо вам за помощь, Руслан… Анатольевич. Думаю, я смогу сама взять список.

— Хорошо, – кивает он и разворачивается, чтобы уйти. – Разложи продукты и поезжай домой. Жду тебя завтра. И… вот, возьми. – Рус вынимает из кошелька купюры и кладет на стол. Их много. Много больше суммы, указанной в договоре.

Я стою возле стола, чувствуя себя полной дурой… А еще грязной потаскухой, которой швырнули подачку за секс. Больно. Унизительно. Не думала я, что мне будет так тяжело брать его деньги… Молча разворачиваюсь, оставляя купюры нетронутыми и хлопаю дверью.

Герман бросает виноватый взгляд и услужливо распахивает передо мной дверь. Наверное, вид у меня жалкий. Страшная сумка, застиранная футболка, на голове гнездо. Бедная родственница, не иначе… Еще и деньги не взяла. Насупленная, я бурчу под нос «спасибо» и осторожно сажусь на заднее сиденье.

— Вы не обижайтесь на Руслана Анатольевича, – вдруг произносит он. Смотрит в зеркало заднего вида, ища моего взгляда.

— Что, простите?

— Он строгий и недоверчивый, на то причины есть… – мягко произносит Герман.

Меня разбирает любопытство, но спрашивать о «хозяине» открыто не решаюсь. Так и сижу, поглядывая на Германа в надежде выудить сведения про Руса.

— Я очень уважаю Руслана Анатольевича. Он… он знаете какой?

— Напыщенный, самодовольный индюк? – фыркаю я.

— Он меня на работу взял после двух отсидок. Да-да, не думайте, что я был таким, как сейчас, всегда. И детям он помогает. В клубе работает танцевальная студия, известная на весь город. Да что там город – край!

— И что? Это извиняет его поведение? – произношу и сразу же осекаюсь. Не хватает еще обсуждать Руслана с водителем. – Простите, Руслан мой работодатель. Я не хочу перемывать ему косточки.

— Он после Сирии сильно изменился. Как увидел смерть и получил ранение, так и…