Книга Загадай меня, страница 57 – Елена Левашова

— Что?! – пытаюсь подняться, но властная рука доктора меня укладывает обратно.

— Близнецы есть в роду? Замужем? Прописка городская? – сыплет она вопросами.

— Есть. Двоюродные братики у меня… близнецы. А как я вообще смогла забеременеть? Я ведь таблетки принимала. Пропустила всего ничего…

— Так и термин есть такой: суперовуляция или двойная овуляция после отмены оральных контрацептивов. Оба эмбриона живые, сердцебиения прослушиваются. Маточный тонус повышен. Ничего детка, полежишь… анализы сдашь, отдохнешь. Муж-то обрадуется?

И тут меня срывает. Мне жить не хочется, а еще… напоминания о Федьке режет больнее ножа.

— Он пропал без вести. Я не знаю, жив ли он… – глаза затапливают слезы. – Сама я не потяну… двойню.

— Ну-ка, отставить панику. Резус-фактор отрицательный, первая беременность… Даже думать забудь об аборте. Родители есть?

— Да.

— Звони маме, пусть приезжает, помогает тебе. Ничего, Варенька. Родишь малышей, а там… может, найдется парень твой. Все образуется, но ты руки не опускай.

— Хорошо, Валентина Дмитриевна, не буду… унывать. – Кладу руки на живот. Мои малыши… мои маленькие, как же я вас люблю! Как и папку вашего! Что бы ни произошло, я все преодолею… Только бы Феденька нашелся.

— Вот заключение. Сейчас девочки тебя в палату отвезут. Тебе помогает кто-то? Подруги есть? Вещи же надо привезти, халатик, предметы гигиены. Ты тут недели на две, настраивайся на отдых и сохранение, Варвара Поленкина!

— Есть, сейчас соседке по комнате позвоню.

Валентина улыбается и снимает очки. Вздыхает облегченно и протирает стекла краешком халата. Затем протягивает мне бумаги и поднимается с места, чтобы позвать ожидающих в коридоре медсестер. Я вытираю с живота гель, заправляю майку в джинсы, поправляю свитер, чувствуя некоторое облегчение. Все же лучше знать о диагнозе, чем не знать ничего… Даже сесть получается – уже хорошо!

В коридоре слышатся голоса, звуки шагов, скрипы. Какая-то странная возня, больше похожая на студенческую суету, чем на спокойную больничную атмосферу.

Двери с треском распахиваются, и в проеме вырастает зареванная Беккер… Под глазами у нее змеятся черные дорожки от туши, растрепанная гулька висит на плече. Не успеваю я охнуть от изумления, она швыряет сумку в сторону и бросается передо мной на колени…

Варвара

— Уберите от меня эту чокнутую! – кричу истошно, отбиваясь от Лики. Она ревет и целует мои колени, распластавшись на полу. Ползает, повторяя «прости, прости, прости…». Словно пленку заело. – Лика, я не хочу тебя видеть. Мне плохо… Ты пришла не вовремя.

— Прости, Варенька. Это все я… Я так виновата перед тобой. – Всхлипывает Беккер.

— Что это тут за безобразие?! – гремит Валентина Дмитриевна, распахнув дверь следом за Ликой. – Кто эта девушка? Что здесь происходит?

— Я хочу в палату… – скулю, чувствуя, как симптомы возвращаются. Живот начинает тянуть, голова кружится. – Мне плохо… опять. – Ложусь на кушетку и кладу ладони на живот. Господи, еще не хватало потерять малышей из-за спектакля одного актера в лице Анжелики Беккер.

— Девушка, покиньте кабинет, пациентке плохо, – строго произносит Валентина Дмитриевна.

— Но я… хочу помочь. Может, что-то нужно? Я попозже приду. – Лика протяжно вздыхает.

— Покой ей нужен и отдых. Сами тут… разбирайтесь в своих отношениях. А сейчас я Поленкину в отделение отправлю.