Онлайн книга «Загадай меня»
|
— Варь, а, может, ну его, этот зачет? Дождемся Лику и Олеську, – Майка оживляет экран смартфона, чтобы посмотреть время. – И пойдем на каток. — Май, я в этом природопользовании полный ноль. А получу трояк за экзамен, не видать стипендии. — Так Федьку попроси помочь, в чем проблема? — Да неудобно как-то… – мямлю я. – У него и без меня хватает проблем: работает, учится, еще и репетитором подрабатывает у абитуриентов. — Пригласи его тоже на каток. Он, вроде, Лике нравится. — Да? Не замечала. – Глуповато улыбаюсь и тянусь к телефону. – Федя, привет. А что ты сегодня вечером делаешь? Глава 2 Фёдор — Эх, Кривоконь… Не быть тебе инженером, точно говорю! Ну как? Как можно допустить ошибку в умножении? Сколько будет семью восемь? — Шестьдесят три. Не то, Федор Юрьич? – потирая бестолковый лоб, бормочет Ванька. – Черт, попутал. Как же я так? Ванька запускает пальцы в лохматую рыжую шевелюру и обреченно стонет, а я отворачиваюсь, с трудом сдерживая улыбку. — О, господи, за что только твои родители мне деньги платят? Смотри, ты правильно решил логарифмическое уравнение, но из-за ошибки в умножении ответ получился неверным. Ванька, ты точно хочешь поступать на физмат? – строго прищуриваюсь. — Не знаю, если честно, Федор Юрьевич, у меня-то выбора особо нет: отец – инженер на деревообрабатывающем заводе, он и слышать ничего не хочет про… Ванька грустно вздыхает и поджимает губы, оставляя секрет невысказанным. — Про что? — Я выступать хочу, Фёдор Юрьич. – Тоном спецагента на задании произносит Иван. — Играть в кино? – удивляюсь не на шутку. — Я пою, сочиняю песни, играю на гитаре. А хотите… послушать? – оживляется парень. – Потом дорешаем эти… дискриминанты. – Морщится Ванька, брезгливо покосившись на ни в чем не повинные формулы. Я киваю и устало откидываюсь на спинку потрепанного вельветового кресла. Признаться, меня немного утомляет роль терпеливого учителя, навязанная нуждой. Не все такие добрые и вежливые, как Ванька. Есть экземпляры – закачаешься – наглые, глупые, дерзкие. Таких научить невозможно ни за какие деньги. Но родители все равно обвиняют репетиторов в невежестве собственных детишек. Ванька заботливо снимает с верхней полки шкафа гитару, раскрывает чехол и берет инструмент в руки. Затаив дыхание, оглаживает лаковую поверхность, а потом касается струн… Он нежно их перебирает, растягивает, бьет, а затем успокаивающе гладит, заставляя звенеть в изумительной, стройной мелодии. Я сижу, опьяненный его игрой, а когда Ванька раскрывает губы и начинает петь, сердце вовсе сжимается в болезненный пульсирующий нерв. Мой голос, скованный снегами, летит к тебе, зовёт тебя… А ты под чарами обмана меня лишь другом назвала. Приговорила мои чувства лукавым взглядом свысока, Ну как же мне теперь признаться, что я летаю в облаках? Любовь к тебе, как наваждение… Пленить тебя я не сумел. Страдать от муки безответной – Вот мой удел… Вот мой удел. Откликнись же на голос мой, прошу! Услышь меня! Сквозь ветра вой и шум дождя – кричу, зову. Услышь меня! — П-постой, Вань. – Взмахиваю руками, не в силах одолеть поток затопивших меня чувств. Как он узнал? — Плохо, да? – надтреснуто шепчет Иван. – Не понравились стихи, Фёдор Юрьевич? — Они замечательные, что ты! И такие… личные. |