Книга Загадай меня, страница 23 – Елена Левашова

— Что?

— Я завидую ей. Вызови мне такси.

— Сейчас, – суечусь возле девчонки. – Адрес скажешь?

— К девчонкам в общагу поеду – к Варе и Майе. Папа не против, я предупредила, что не приду ночевать. Только рассчитывала не у них остаться, а… неважно.

Вызываю такси и набрасываю на плечи куртку. Поворачиваю ключ в замочной скважине, спиной чувствуя прожигающий насквозь взгляд Лики. Хватаю плотный от напряжения воздух, мечтая поскорее оказаться на улице.

— Идем.

— Идем, – вторит она.

Наши шаги отражаются эхом от кирпичных стен длинного коридора общаги и заплеванного подъезда. Запахи вонючего супа и кошачьей мочи вбиваются в ноздри, душат, кружат голову, отрезвляют. Куда ты, девочка, пришла? К кому? Да и ты, Федька, как бы профессору Беккеру смотрел в глаза? Как пригласил бы ее семью в дом? Квартира родителей ненамного лучше. Похоже, суровая правда жизни отрезвляет и Лику – она достает из кармана накрахмаленный белый платок и брезгливо прижимает его к носу.

— Пока, Лик. – Произношу облегченно, завидев желтые огни на парковке перед входом в общагу.

— Извини, Федь. – Она незаметно прячет платок в карман, но я все равно замечаю. – Я желаю тебе… счастья.

Ее торопливые, беспокойные шаги хрустят по свежевыпавшему снегу…

Варвара

Савелий Эдуардович Коровин – лучший лектор. Правда-правда. Еще никогда лекция по философии так точно не попадала в исстрадавшееся девичье сердце. Личка томно вздыхает, Майка старательно записывает, а я… Ерзаю в предвкушении встречи с Марком. Какой же он красивый… Высокий, модный, породистый…

— Где же этот мир, а? – голос Лики вырывает меня из задумчивости.

— Чего? – легонько толкаю ее в бок.

— Слушай, что Коровин говорит, Поленкина. Тебе еще, между прочим, зачет по философии сдавать.

— Великий мыслитель античности Платон полагал, что мир подразделяется на истинный и обычный. Истинный мир Платон ищет за пределами реального мира. Наш мир – это мир вещей, где все возникает и гибнет, все непрочно, несовершенно. В природе все возникает на время и гибнет навечно. Должен быть некий иной мир вечных сущностей. Это истинное бессмертное, неделимое, вечно покоящееся бытие, постигаемое разумом (душой). Бессмертная душа до вселения в тело человека пребывает в том, потустороннем мире, в царстве чистой мысли. Наши знания есть не что иное, как воспоминания нашей души о том, с чем она знакомилась в мире идей. – Подняв щуплый указательный палец кверху, глаголет Савелий Эдуардович. Энергично трясет седой головой, а его козлиная бородка колышется в такт.

— Хоть убей, Личка, а я не верю в то, что Федька тебе сказал. – Пожимаю плечами. – Ну нет у него никакой невесты.

— Заладила, Поленкина. – Вздыхает Лика.

Знаете, как она вчера плакала? Как вспомню, сердце кровью обливается. Пришла к нам в общагу такая растерянная, бледная и… настоящая. Взлохмаченная, с глазами, похожими на сверкающие самоцветы…

— А я согласна с Варюхой, – отрывается от тетрадки Майка. – Неубедительно Федька тебя отшил. И вообще, Беккер, тебя как девочку развели.

Ну все, у Лики снова глаза на мокром месте. И щеки красные, как после бани… Сердце, наверное, бьется, как заполошное.

— Мы все обсудили вчера. Что я, по-вашему, должна была на него наброситься? – шипит Личка.

— Да, схватилась бы покрепче за… сама знаешь за что. – Хихикает Майка.