Книга Бабочка в стекле, страница 190 – Елена Левашова

— Слава Богу! Рассказывайте! – выпалила Лисицына взволнованно. Очевидно, спать она не ложилась, с тревогой ожидая известий.

— Вся документация по нашим подозреваемым у меня на руках. Рассказывать очень долго. Я пришлю вам официальные документы на почту, хорошо?

— Конечно, это даже предпочтительнее.

Утром следующего дня, как только в кабинет зашёл Игнат, Валентина познакомила его с открывшимися фактами:

— Хельга Кауфман поступила в Кёльнский детский дом в десятилетнем возрасте. Её родители-наркоманы были лишены родительских прав. Судьба их неизвестна.

— Янис Шварц... Игнат, тут очень интересно, послушай! Родители Яниса – идейные террористы, участники многочисленных терактов в странах Ближнего Востока. Его отец воевал по контракту, после ранения и контузии появились симптомы нарушения психики: повышенная жестокость, агрессия... Его уволили из рядов военнослужащих. Проходил по делу об участии в массовых беспорядках в Европе и на Ближнем Востоке вместе с матерью Яниса. Уничтожены во время операции по освобождению заложников...

— Сколько ему было? – спросил Игнат задумавшись.

— Пятнадцать лет, – ответила Валентина. – Угадай, на чём в преступной банде специализировался отец Яна?

— Дайте, догадаюсь! Самодельные бомбы?

— В точку! – ответила Лисицына.

— Валентина Васильевна, не томите! Что по Клаусу?

— Клаус Майер поступил в детский дом в четырнадцатилетнем возрасте после смерти родителей. Мать мальчика погибла от перелома шейных позвонков в результате падения с лестницы. В убийстве на почве ревности обвинили отца Клауса, который её столкнул! Вину свою он признал.

— Так он отсидел? – осведомился Игнат.

— Умер через год от ножевого ранения во время драки в тюрьме. К этому времени Клаус уже был под опекой Ингрид.

— Со всеми остальными детьми?

— Именно. Ингрид всех четверых взяла одновременно. К сожалению, сведения из личных дел на этом заканчиваются, больше никакой информации добыть не удалось.

— Товарищ капитан, это уже немало. Я считаю, надо предъявлять обвинение и подавать в международный розыск по делу об убийстве Миллер и покушении на Бориса.

— А по Клаусу что? – произнесла Валентина.

— Ничего... Улик на него нет. Но есть же на Хельгу и Яна? Отпечатки Хельги в квартире Савицкой, след от обуви Яна, показания свидетелей и камер видеонаблюдения.

— Отпечатки и следы могут принадлежать и не этой парочке. Это лишь наши предположения. Это во-первых! А во-вторых, надо найти Клауса... Надо хоть одного из них найти! Ты понимаешь, что судить и сажать их должны мы? Германия не выдаст их и вряд ли осудит. К сожалению...

Перед Валентиной стояла дилемма: подать официальный запрос в Интерпол о розыске подозреваемых в преступлении Клауса Майера, Хельги Кауфман и Яниса Шварца или спланировать дальнейшую работу так, чтобы они до последнего не знали о том, что их подозревают. Одно дело – запрос информации, но совсем другое – обвинение в преступлении.

После официального запроса портреты разыскиваемых появляются на сайте Интерпола, а значит, в Красноярск эти личности больше никогда не прилетят.

Капитан Лисицына прекрасно понимала, за что убили Ингрид: очевидно, после разговора с Анной, она позвонила кому-то из этих троих и рассказала о смерти Ирины. А заодно поделилась новостью о разговоре с переводчиком российского следственного комитета, которой похвалилась всеми своими детьми! Она выдала их имена, дала номера телефонов, чем пошатнула их безнаказанность.