Книга Бабочка в стекле, страница 160 – Елена Левашова

Официант зажег свечи и разлил вино. Заказ Борислав сделал заранее, хотя от волнения Аня не хотела есть.

— Рассказывай, как ты? Что тут нового произошло, пока я был одной ногой на том свете? ‒ он хитро улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.

«Господи, да я и не жила, пока тебе было плохо...» ‒ подумала Анна. Ей вспомнился полдень того самого дня, когда чёрный маслянистый дым разорвал над нею небо...

— Да живем потихоньку, все по-прежнему, университет, работа, Марина скоро приедет, у неё вроде последние экзамены остались перед Новым годом, ‒ голос Анны дрожал возле него. ‒ Выпьем? Или вам нельзя? ‒ она протянула руку с бокалом сидящему напротив Борису.

— Ну и рассмешила, мне все можно... ‒ Борис взял её ладонь и тронул прохладные тонкие пальчики, отчего Анна покраснела и отняла руку.

Борис отпил вина и продолжил:

— Мы снова на вы? ‒ он смотрел на Анну нежно, страстно.

Она каждой клеточкой своего тела чувствовала это, но не верила ему до конца... Анюта так привыкла к препятствиям, что стала спокойно относиться к ним. Все, связанное с Бориславом Колосовским, обязательно откликалось какой-то болью в её сердце. Как будто весь мир противился их любви, но во главе этого мира они сами ‒ гордые, принципиальные, разрушающие свою жизнь долгое время собственными руками.

— Можем и на ты... А ещё я развелась. Всё-таки решила этот вопрос, как ни оттягивала! Хотя извини, тебе, наверное, это неинтересно... ‒ выпалила Анна.

— Это очень хорошая новость. Ещё как интересно!

Принесли горячее и закуски, и они принялись за еду. Анна переводила темы на Алину и отца Бориса, спрашивала о его здоровье. Она сама не понимала, почему вела себя так напряжённо.

— Какие у вас планы на Новый год? ‒ ей трудно было дышать возле него.

— Анютка, почему мы опять на вы? ‒ Борис сжал её тонкие кисти.

— Мало ли, может, у вас все изменилось после несчастного случая... ‒ Анна потупила взор.

— Ань, ничего не могло измениться... Ничего не поменялось во мне… ‒ он пристально посмотрел ей в глаза. ‒ Почему ты заговорила об этом? Ты опять не веришь мне?

— Борь, за все это время ты не написал мне ни строчки и не позвонил! Что мне думать? ‒ она с мольбой смотрела на него.

— Я мужчина, Анна Александровна! И мне хотелось, чтобы ты меня видела всегда таким, а не беспомощным овощем со множеством ран, который пользуется судном и не может встать. Мне нужно было время для восстановления, неужели ты подумала что-то другое?

— Именно другое я и подумала! ‒ вспыхнула она.

— Я, если честно, не мог говорить из-за ранения... Два месяца был в очень тяжелом состоянии и запретил всем тебя пускать. Я не хотел, чтобы ты видела меня таким, извини! К тому же следователь Лисицына запретила говорить мне и моим родителям, где я нахожусь, общаться с кем-либо.... Она не исключала возможности повторного покушения. Затем реабилитация в Германии... Я не хочу тебя в это посвящать, сейчас все хорошо. Я полностью здоров.

— Это самое главное, Борь. И ты не винишь меня во взрыве? Бедный Семенихин... Уверена, что это покушение ‒ звено цепочки, связанной с исчезновением Юргиса. Бедная Ирина... Не понимаю, неужели она была причастна к взрыву?

— Я знаю только одно: ты самый чистый, честный человек и ни в чем не виновата! ‒ он отодвинул бокалы и взял её руки в свои тёплые ладони. ‒ А Ирина с самого начала была причастна ко всем преступлениям...