Книга Бабочка в стекле, страница 142 – Елена Левашова

— Хорошо, если можно, я выскажусь...‒ Игнат робко присел на потертый кожаный диванчик болотно-серого цвета, стоящий возле входа в кабинет.

— Валяй...

— Подойдите сюда, товарищ капитан, ‒ он встал и подошёл к своему столу, выдвинул ящики, достал лупу. ‒ Посмотрите сами! ‒ он протянул обугленную титановую деталь цилиндра Валентине. Та приблизила лупу к лицу, рассматривая изображение во внутренней поверхности.

— А почему молчал весь день? ‒ ей было ясно, что буквы вырезаны не заводом, на котором была изготовлена эта деталь, а преступником. Причём весьма аккуратно.

— Вы заняты были... Да и к тому же я думал весь день, а понять так и не смог. Если преступник нанёс эти буквы специально, значит, хотел, чтобы его вычислили. Получается, Колосовским должен быть известен этот код!

— А если это было покушением на Семенихина? ‒ такую версию Валентина не исключала.

— В материалах по делу я не нашёл ничего сходного с этим кодом.

Валентина села за стол Семенихина. Она никому не позволяла рыться в его бумагах, выбрасывать его личные вещи без ее ведома. Лешка... Ну как же так? Слезы навернулись на глаза... Фёдоров все понимал и тактично уходил в минуты ее слабости и воспоминаний.

Валентина успокоилась и подозвала Игната. Она достала листы, исписанные Семенихиным.

— Итак, будем начинать заново! Игнат, сделайте запрос в налоговую инспекцию. Мне важна любая информация. Даты открытия фирм, реквизиты. Почему Семенихин посчитал фирмы офшорными? Значит, счёт открыт за рубежом, и Раудис направился в офшорную зону для обналичивания.

Стажёр записал поручение в блокнот.

— Валентина Васильевна, по вашему поручению в розыск Савицкую объявили. Постановление на обыск нужно выписывать?

— Конечно, выписывай, зачем спрашиваешь? Ты не дозвонился родителям, мужу? ‒ удивлённо спросила она.

— Нет! И это очень странно. Они пропали все...

— Подавай всех в розыск! Они свидетели по делу. Господи, Семенихин, ну чем же ты занимался столько времени? ‒ покачала она головой.

Осень опускалась на город быстро, настойчиво, поливая его ледяными дождями, обдувая холодными ветрами, замораживая. Анна каждый день искала возможность узнать о состоянии Бориса. Единственным человеком, который с готовностью рассказывал о нем, была Алина. Близкая подруга Марины и дочь Бориса всегда отвечала на телефонные звонки Анны, начинающей свой день мыслями о нем, моля Бога даровать жизнь любимому.

Работа языкового центра была приостановлена в последний месяц. Анна отказалась от учеников, заявок на тендеры, переводов. Её сотрудники, словно овечки без пастыря, ждали возвращения начальницы.

В один из осенних хмурых дней ей позвонил директор «Альянса» Владимир Крылов:

— Анна Александровна, добрый день! Извините за беспокойство, я понимаю, что вы в отпуске...

— Владимир Николаевич, я выхожу на работу. Если мои услуги вам ещё интересны, я приеду.

— Спасибо! Ещё как интересны. Жду вас в понедельник к обеду, ‒ ответил Крылов и коротко объяснил предмет обсуждения.

Анна, окрылённая хорошими вестями из больницы о тяжёлом, но все же стабильном состоянии Бориса, позвонила Машеньке и Андрею Валентиновичу. Их работа должна возобновиться с понедельника.

Включиться в работу оказалось очень трудно, даже мучительно: Аню не оставляли мысли о здоровье Бориса.