Книга (Не) влюбляйся, страница 27 – Елена Левашова

— Попробуете фирменное блюдо от будущего шефа! — Роб важно нагоняет жар над казаном. — Тут розмарин, хмели-сунели, свежая зелень.

— Вкуснятина! Пахнет замечательно, — блаженно произносит Злата.

— Может, пока ужин готовится, поиграем? В правду или действие, — предлагает Лана.

— Давайте, — хлопают в ладоши девчонки.

— Я начну первым, — важно говорит Роб.

Мы рассаживаемся вокруг костра. Языки пламени пляшут и отбрасывают на лица ребят тени. Я снимаю куртку и накрываю плечи моей Золотко, невольно коснувшись ее нежной бархатистой кожи. Встречаю полный нежности взгляд, боясь допустить мысль о возможной близости между нами… Хочу и не хочу погружаться в нее с головой, пропадать как в омуте и ранить себя и девчонку скорым отъездом. Но и от мечты отказываться не желаю…

Роберт делает самодельные карточки, прищуривается, пишет на них что-то — очевидно, вопрос — настоящих-то карточек из магазина у нас нет, и рассказывает правила игры.

Кристинке достается действие. Роберт бросает взгляд на Злату и произносит:

— Ты должна будешь помочь помыть посуду Злате.

— Так нечестно, — вмешивается Лана. — Роб, зачем ты облегчаешь этой мажорке жизнь?

— Лана, полегче на поворотах, — рычу я.

— Да помою я посуду, не волнуйтесь, — улыбается Златка. — Роб, моя очередь тянуть карту?

— Да, Злата, тяни.

— Действие. Я должна что-то сделать.

— Спеть, например, — ехидно каркает Ланка. Она-то не знает, какая Златка певица. И ее задание для моей Золотко сущий пустяк.

— Что желаете услышать? — встает Златка с места. Грациозно снимает с плеч мою куртку, демонстрируя присутствующим стройные ножки в шортиках и топ с рукавами-фонариками.

— Что, правда споешь? Наши уши не завянут? — язвительно протягивает она.

— Заказывайте песню, а там посмотрим, — деловито чеканит Злата.

— Я бы послушал что-то восточное, — метательное протягивает Роберт.

— Да погоди ты, Роб, — обрывает его Ланка. Впивается беспомощным взглядом в костер и перебирает пальцы, словно раздумывая, какую выбрать песню? — Наша мажорка, наверное, только зарубежку знает? Русские песни не для нее. А уж русские народные она и не слышала.

— Такая подойдет? — отвечает Злата и затягивает куплет.

Что стоишь, качаясь, тонкая рябина

Головой склоняясь до самого тына?

А через дорогу, за рекой широкой

Так же одиноко дуб стоит высокый

Кабы мне, рябине к дубу перебраться?

Я тогда б не стала гнуться и качаться

Тонкими ветвями я б к нему прижалась

И с его листвою день и ночь шепталась

Но нельзя рябине к дубу перебраться

Знать ей, сиротине, век одной качаться

Шо стоишь, качаясь, тонкая рябина

Головой склоняясь до самого тына?

Ее нежный высокий голосок льется по воздуху и ласкает слух. Будоражит душу и заставляет сердце биться чаще. По коже проносится толпа мурашек, когда я смотрю на поющую девчонку. Радость и боль… Счастье и скорая разлука… Как же нам быть, господи? И почему мы встретились так не вовремя? Золотко прикрывает глаза, отдаваясь пению, а я обвожу взглядом ребят — парни восхищённо пялятся на Злату, девчонки приоткрывают рты от удивления. Даже Ланка ошарашенно молчит, позабыв о своей неприязни.

— Браво! — орет Роб мне в ухо. — Злата, это было крышесносно. Теперь мы знаем, кто будет развлекать нас по вечерам.

— Круто, Златка. Где ты научилась так петь? — вторит ему Игорь.