Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 5 – Елена Левашова

Звучит как угроза.

Диана проводит ладонями по озябшим плечам. На правом, чуть ближе к локтю, виднеется татуировка с каким-то китайским изречением. Буквы просвечиваются сквозь тонкую светло-голубую ткань. У нее есть еще одна – на спине, между лопатками. Ловец снов, с досадой вспоминаю я.

Щеки девушки вспыхивают от моего откровенного равнодушия и того, насколько оно для нее очевидно. Диана бодро подхватывает с пола сумку и спешит в прихожую.

— Пока, – шелестит, касаясь взглядом моего голого торса.

— Прости, друг. Я повел себя как мудак.

— Ничего, – улыбается она. – Я тоже хороша, выпила лишнего, набросилась с поцелуями. Надеюсь, ты не подумал, что я такая…

— Нет, конечно. До вечера.

Захлопываю дверь, прогоняя аромат духов и чужое присутствие. Пустые бутылки валяются посреди комнаты как немой укор. В голову вклиниваются обрывки воспоминаний: вечеринка с коллегами, мелькающая разноцветными огнями светомузыка ночного клуба и море спиртного…

Стягиваю с дивана постельное белье и загружаю его в стиральную машину. Под подушкой нахожу пустую пачку от презервативов. Черт! Мне хватило проблем на работе из-за романов с медсестричками. Еле отделался, хватит.

С отцом Дианы – Русланом Шестаком – я познакомился год назад на конференции в Лондоне. Блестящий хирург, гинеколог-репродуктолог, он убедил меня развиваться в перспективном направлении медицины, связанном с ЭКО и репродуктологией в целом. Я прошел специализацию и набивал руку, оперируя в гинекологическом отделении областной больницы. А потом у Шестака появилась идея фикс: открыть собственный многопрофильный центр, объединяющий под своей крышей узких специалистов. Мне нравилась гинекология, и я не очень-то хотел прекращать оперировать и заниматься консультированием бездетных пар. Руслан Александрович выслушал мой отказ вежливо, предложив войти в долю.

Как ни странно, меня поддержали отец и Роман Рябинин – профессор медицинского университета и, по совместительству, отец Богдана Рябинина – близкого друга детства. Бизнес моего отца, некогда обеспечивший мне сытое детство и юность, терпел убытки, поэтому общая доля нас троих как инвесторов составила всего тридцать процентов.

Семьдесят же принадлежали Руслану Шестаку и его дочери: начинающему пластическому хирургу и красавице, светской львице – Диане.

А вчера я все испортил! Подставил под удар наше будущее партнерство и отношения близких мне людей с самим Шестаком.

Устало тру виски, вспоминая ее губы на своей шее и необдуманно сказанные мной пьяные комплименты…

После обеда снегопад усиливается. Мягкие хлопья покрывают стекло и бесшумно опускаются на землю, крыши домов и машин.

Я бросаю взгляд на часы и собираюсь избавиться от пропитанного кровью и потом халата. Делаю несколько шагов в сторону ширмы и вздрагиваю от хлипкого звука распахнувшейся двери кабинета. Ко мне без стука врывается операционная медсестра Таисия Алексеевна.

— Давление у Вишневской нормализовалось, Мирослав Михайлович, – устало говорит она, поправляя сползшие на нос очки. – С ребеночком все в порядке.

— Кто ночью дежурит? – облегченно вздыхаю я.

— Митрохин. И я.

— Таисия Алексеевна, препараты крови я отменяю.

— И эритроцитарную массу?

— Ее тем более. Продолжаем антибиотик по схеме.

Таисия Алексеевна коротко кивает и делает отметку в листе назначения. Скупого взгляда хватает, чтобы заметить пятна крови и на ее халате.