Книга Чудо для Алисы, страница 26 – Елена Левашова

Показываю язык своему отражению в зеркале и возвращаюсь в гостиную. Богдан реагирует на мое появление очередной вежливой улыбкой. Натянуто улыбаюсь в ответ и сухо выдавливаю:

— Я готова, можем ехать.

Парень замечает изменение моего настроения, но лишь вздыхает, не решаясь спросить в лоб. Угнетающую тишину прерывают потрескивание поленьев и цоканье собачьих когтей по полу. Богдан застегивает куртку и открывает дверь, столкнувшись на пороге с Никитой Сергеевичем.

Старик торопливо передает мне ведерко с яйцами и сбивчиво произносит:

— Там гости пожаловали! Как ее… забыл! Шоколадный торт! – выпаливает, посмотрев на Богдана. – С сопровождением! – добавляет, вымученно вытирая пот со лба.

Дед Никита занимает наблюдательную позицию возле окна прихожей.

Покряхтывая, пристраивается на табуретке и надевает очки. Приезд неожиданных гостей для него – случай исключительный, так как очками старик пользуется крайне редко.

Мы с Богданом спускаемся по заледеневшим ступеням крыльца.

Псы резвятся на свежем декабрьском снегу, расчерчивая его следами маленьких лапок. Я не горю желанием встречать незваных гостей хлебом-солью, но покорно отпираю железный засов.

Калитка сразу же распахивается, и во двор заходит Мирослав. Его синяя куртка с густым рыжим мехом на воротнике ярким пятном выделяется на черно-белом фоне улицы.

— Ли-и-ис, дорогая, как ты? – Мир широко раскрывает руки и улыбается. Интересно, наглец правда рассчитывает, что я брошусь в его объятия? Следы ботинок с рифленой подошвой перекрывают отпечатки собачьих лапок. Парень по-хозяйски притягивает меня к себе и целует в уголок рта, очертив скулу большим пальцем. – Прости… Прости, детка, по дороге объясню тебе все, – произносит завораживающе хриплым баритоном.

Пока я хватаю воздух ртом, огорошенная его смелым жестом, на плечо Мира ложится рука Богдана. Он мягко отстраняет Мирослава от меня и гневно шипит:

— Ты с ума сошел, Боголюбов? Ты что себе позволяешь?

— А тебе-то что, Рябина? – прищурившись, отвечает Мирослав и резко отдергивает руку. – Тебя, между прочим, невеста ищет. На телефонные звонки ты не отвечаешь, ночуешь не дома, Аллочка с ног сбилась… – он небрежно запускает пятерню в огненно-рыжую шевелюру, бросив ленивый взгляд на калитку.

В проеме скромно переминается с ноги на ногу девушка. Она бросает взгляд на меня и, не дождавшись приглашения, заходит во двор, с трудом передвигая по сугробам ноги в замшевых сапожках на шпильке.

Теплые лучики рассыпаются вокруг глаз Богдана, когда она подходит ближе.

Снежинки медленно падают, бесследно исчезая в шелке длинных темных волос девушки. Она картинно закатывает глаза и небрежным движением руки поправляет белые меховые наушники.

Мне хватает секунды, чтобы почувствовать собственную нелепость: вязаная шапка сползла набок, на застиранном пуховике оторваны карман и пуговицы.

«Та самая невеста», – безошибочно угадываю я.

Лицо Богдана преображается, из взгляда исчезает знакомая мне строгость. Кажется, смотря на нее, его глаза меняют цвет.

— Аллочка – моя невеста, – выдыхает он с гордостью.

Девушка стряхивает снег со своей черной норковой шубы и пристально смотрит на меня. Летающие колкие снежинки словно оседают на моем сердце – мне становится зябко.

— Пирожок с картошкой, – отвечаю я хрипло, вспоминая обидное сравнение Богдана. Мне хочется его задеть.