Книга Развод по правилам и без, страница 80 – Лана Ривера

Из полицейской машины выходят двое. Подходят к внедорожнику. Стучат в стекло.

Дверь открывается — выходит Никита. Лицо искажено злостью, он оглядывается, ищет кого-то за плечом, но там никого — ни Николая, ни адвокатов. Он мокнет под дождём, и впервые я вижу его без брони. Самоуверенность испарилась, остался просто испуганный человек, стиснувший зубы.

Он видит меня.

— Анна, — говорит он, и голос срывается на хрип. — Ты не знаешь, во что ввязалась.

— Я знаю, — отвечаю я. — Ты проиграл.

Один из полицейских подходит ко мне.

— Анна Сергеевна? Нам сообщили о преследовании. Гражданин Александр Петров предупредил нас. Мы задерживаем Сорокина Никиту Андреевича по подозрению в угрозах и воспрепятствовании правосудию.

Наручники щёлкают на его запястьях. Никита смотрит не на меня — он смотрит вниз, на свои руки, где холодный металл грубо перечеркнул дорогие запонки, отблеск которых ещё ловил тусклый свет фар. Его статус, его власть, его безупречный костюм — всё это осталось там, в салоне внедорожника, который уже превращался для него в камеру. Он поднимает глаза, но в них уже не злость, а растерянность человека, который только что понял: стены рухнули, и выхода нет.

Он бросает на меня последний взгляд — пустой, потерянный. Я не боюсь.

Я возвращаюсь к машине. Мария сидит, прижавшись к спинке, глаза полны слёз.

— Всё кончено, — говорю я. — Едем к Наталье.

Смотрю в зеркало: полиция увозит Никиту. Дождь стихает, в разрывах туч появляются первые бледные лучи.

Через час мы в кабинете Натальи. Мария подписывает отказ от ложных показаний, даёт письменное свидетельство об угрозах. Наталья просматривает бумаги, кивает.

— Этого достаточно, — говорит она. — Завтра в суде у нас все козыри. Иск Николая будет отклонён. Связь Николая с махинациями Никиты станет очевидной — суд по опеке превратится для него не в охоту, а в попытку оправдаться. Он не сможет требовать опеку, когда его партнёр арестован за угрозы и финансовые преступления.

Мария уже не дрожит. Она сидит прямо, смотрит перед собой.

— Спасибо, — говорит тихо. — Вы спасли меня.

— Мы спасли друг друга, — отвечаю я.

Выхожу из офиса. Небо чистое, первые звёзды проступают на горизонте. Достаю телефон, набираю Александра.

— Анна, — голос его полон облегчения. — Полиция отчиталась. Ты в порядке?

— Я в порядке, — говорю я, и слышу, как собственный голос звучит ровно, почти стеклянно. — Мы сделали это.

— Я знал, что ты справишься. Я жду тебя. Дома.

— Я еду.

Я заканчиваю разговор. Экран гаснет, и только тогда я позволяю себе выдохнуть — долгий, дрожащий, как будто я задерживала дыхание все последние часы. Руки, которые я держала в строгом контроле на протяжении всей погони, начинают мелко трястись — я кладу их на руль, сжимаю, чтобы унять, но они не слушаются. На секунду я закрываю глаза, и внутри меня проходят судорогой все невыплаканные слёзы, все невысказанные страхи. Но я не плачу — я просто позволяю телу признать, что оно устало.

Сажусь в машину, завожу двигатель. Смотрю в лобовое стекло — дождь кончился. Воздух стал прозрачным, как будто он смыл не только пыль с улиц, но и всё то, что мешало мне дышать последние годы. Звёзды горят ясно и холодно, и я смотрю на них, чувствуя, как внутри разливается тишина.

Завтра — суд. Но я уже знаю, что выиграю его.