Книга Болевой порог, страница 93 – Ольга Вечная

Заключение подписано размашистым «3 Моря». Я держу бумагу в руке и пытаюсь выбрать между двумя взрослыми стратегиями: сказать сейчас или никогда не говорить вообще.

Закрываю глаза и шагаю в пропасть. В реальности же выпаливаю:

— Я готова вернуться на прежнюю должность. С той повышенной ставкой, которую ты предлагал.

— Можешь начать сейчас, - он тут же меняет тон и поднимается. Подается вперед, нависая надо мной так резко, что я вцепляюсь в стол буквально от страха. - Пойдем, покажу третий этаж, там капец. Надо раздать указания рабочим. Ольга Андреевна зарылась в сметах и уже дважды спрашивала, когда ты вернешься. Администраторы не понимают, как двигать пациентов на время ремонта. И ещё, сделай что-то с Артемьевой, чтобы эта женщина, наконец, почувствовала себя удовлетворенной. - Он так выразительно произносит «удовлетворенной», что становится не по себе.

Что же я наделала.

На утренней летучке Кузя не отходит от меня ни на шаг. Лиза вела себя так же лет до трех, и я по аналогии периодически придерживаю его за рукав.

Крапивин - навязанный наставник Кузи - сидит слева и с чрезвычайно занятым видом пялится в планшет. Опыт подсказывает, что с такой серьёзной физиономией обычно читают приключенческие романы, а не технические задания. Его спутанные кудрявые волосы, удачно завитые химией, сегодня в жутком беспорядке, и вообще он выглядит так, словно не спал всю ночь. Недавно вышел заключительный том популярной литРПГ серии, и мой мозг сам дорисовывает причину.

Кузя всегда выглядит так, будто не спал всю ночь, но сейчас у него ещё и сессия. Я пообещала выбить ему достаточно выходных, поэтому изучаю моревского айтишника с особым вниманием.

Периодически тот ловит мой взгляд и поджимает губы. Хоть кто-то не рад моему возвращению.

Сидящая справа Ольга Андреевна громко фыркает при появлении босса. Мне пришлось немного спустить ее с небес на землю, наврав, правда, с три короба. Каюсь! Но иначе она уж слишком разогналась в сводничестве и поженила нас с Захаром.

Да, с Захаром. Я добровольно вернулась на работу и пообещала себе пробовать называть его по имени. Воспитывать в себе, так сказать, лояльность к руководству.

На самом деле я немного в отчаянии.

Степан предложил новый план: раз я теперь буду работать далеко, а у него отпуск до октября, почему бы Лизе не переехать к нему.

Назначить мне алименты. Видеться по выходным. В общем, кромешный ад.

Здесь даже значения не имеет тот факт, что у Лизы сложный период из-за конфликта в школе. Хоть ножами режьте, я не готова отпустить ребёнка. От одной мысли у меня холодеют пальцы.

Взвесив за и против, я отказала «Эккерт-про» и вернулась в «Сердце», вот только пока не придумала, как выкрутиться перед родными: они считают, я устроилась на полставки.

Ситуация осложняется новым сообщением от мамы:

«Софи, я взяла билеты на пятое июня. Ура!»

Периодически я проверяю, на месте ли оно - вдруг привиделось? Но «ура» по-прежнему в моем телефоне, как и мой ответный большой палец вверх.

С иголочки одетый Захар Григорьевич тем временем подходит к магнитной доске и окидывает всех медленным взглядом, словно учитель, проверяющий, не хочет ли кто-то сознаться в вероломстве.

Лучезарной улыбкой больше не сверкает, как будто задолбался. Народ молчит.