Книга Болевой порог, страница 8 – Ольга Вечная

— Ну что, как тебе? - Присаживается напротив и шепчет заговорщически.

Не знаю. Я растеряна. И мне нужно обсудить с кем-то.

Мне кажется, я схожу с ума.

Заглядываю в ее глаза и хочу обо всем рассказать, но в последний момент закрываю рот. Несмотря на разницу в возрасте, мы с Ольгой Андреевной почти подруги, и я доверяю ей, но... с девчонками в классе мы тоже были подругами. А потом они все молчали. Вдруг Ольга Андреевна отмахнется или не поверит?

Нужно сначала ее послушать.

— Пока непонятно. Не разделяю восторгов, нужно понаблюдать.

— Ты видела его вблизи? У него веснушки есть, представляешь? Это совершенно обезоруживает.

— Разве?

— Да, обрати внимание. Очень собранный молодой человек с теплыми глазами. Сейчас модно до пятидесяти лет искать себя и дурака валять, я думала, шалопай очередной. Ан-нет. Соображает. Ну я так, задала пару вопросов, проверить. На первый взгляд - разбирается. Сильно не люблю дураков, ты знаешь. Деньги ему в наследство достались. Отец болеет, и отписал на него много чего. Он долго работал заведующим в частной клинике и сейчас будет собирать свою команду, это интересно. Столько энтузиазма.

Болеет, значит, отец. Григорий Морев. Я его помню.

«Да он втрескался в тебя, глупая, вот и дергает за косички. Радоваться нужно, а не жалобы писать. Дура-дурой». Переглядки с участковым, смех. Я одна в кабинете с тремя взрослыми огромными мужиками. Страшно. Им всем смешно. Я мышь. Слепая мышь - Морев разбил третьи очки за неделю. Я нихрена не вижу. Поэтому его отец запомнился мне больше огромным силуэтом.

Болеет, значит. Я не держу зла, он заступался за своего ребёнка. Это мне понятно.

— Знаешь, что я тут подумала? Знаю ещё кое-кого смышленого.

— А?

— Тебя.

— А? - вырываюсь из воспоминаний.

— Вы бы отлично смотрелись вместе. Как пара. Ты светленькая такая, а он рыжий. Головы бы прохожие сворачивали, - потирает она ладони и от нетерпения ерзает на стуле.

— Ты... шутишь? Мне не нравятся такие шутки.

Она меняется в лице. Обычно мы смеемся над любыми темами, и она не ожидала резкой реакции. И мне неудобно ее обижать.

— Он, наверное, женат.

Она расслабляется.

— Да нет же. Я спросила.

Верхний порог, его ещё называют порогом толерантности - максимальный уровень боли, который человек способен выдержать, прежде чем попросит прекратить воздействие.

— Достаточно.

Произношу я вслух и открываю глаза. Пробегаюсь пальцами по щекам, стираю влагу. Что-то снилось, никак не вспомню, что именно. Что-то плохое, наверное, раз даже расплакалась.

Воспоминания как будто пробили брешь в броне спокойной жизни и теперь то и дело лезут наружу.

Без спроса и по любому поводу.

Да ещё и непривычно одной в квартире.

Бабуля поправляет здоровье в санатории и пробудет там ещё неделю. Мы согласовали этот период с отпуском Степы, отцом Лизы, и дочка гостит у него. Иначе я не успеваю забирать ее из школы. Степан неплохой отец и Лизу искренне любит, жаль, что как мужчина и человек - не очень. Поначалу я так, конечно, не думала - не влюбиться в молчаливого и загадочного преподавателя было просто невозможно.

Когда забеременела, Степан перепугался до смерти, мне было двадцать, ему - тридцать. Странное дело, но именно он оказался слишком юн для создания семьи.

Никогда в жизни больше не буду никого разгадывать, там, когда последний ребус вскрываешь, может оказаться дырка от бублика.