Книга Болевой порог, страница 160 – Ольга Вечная

— Зато теперь неудивительно, что Соня столько лет считала меня конченным. Любой бы струхнул, поверив, что его преследуют, а она была маленькой девочкой.

— Оленёночек.

— Тише.

— Я не нападаю. Хочу спросить: тебе в школе ее совсем не было жалко? Никогда?

— Я не знал. Не хотел знать ничего. Слушай, передай потом отдельное спасибо твоим, что составили моей матери компанию, я не представляю, как бы она это все вынесла в одиночку. Да она одна бы и не пошла на встречу.

Мама тоже мучается виной за мое детство. В парке выпендривалась, но я-то видел, как ее размазало.

— Без проблем. В воскресенье они все разъезжаются и слава богу. Осталось пережить один вечер.

— Аминь, блядь. Я не прошу тебя подружиться с Соней, но, если ты попробуешь, скажу «спасибо».

— Ты так меня унизил, Захар. Как никто и никогда.

— Да перестань, - теперь я толкаю ее плечом. - Надевай свое козырное платье и поехали. Зря, что ли, бронировали рестик? Найдем прямо там тебе мужика.

— Ладно. Слушай.… а она там будет?

— Она теперь будет везде, где я.

В действительности я не знаю.

Я пригласил Софи, надеюсь, после скандала в парке она не сочла это унизительным. Не понимаю, имею ли право просить или хотя бы надеяться, что она согласится сопровождать меня? Повсюду свидетели нашего прошлого.

За последние дни мне написало человек пять, а сколько ещё промолчали? Катя и Костя рассказали общим знакомым, что мы с Соней встречаемся. Не очень повезло, что все навалилось разом. Буквально неделя прошла, как мы перешагнули грань, доверие друг к другу пока слишком эфемерно.

Отступиться проще всего, и, если она струсит, ее можно понять. Я привык к одиночеству, хотя иногда оно меня до костей глодает холодом. Взять эту помолвку дебильную, на которую я согласился в минуту опустошения. Чтобы не быть одному. Просто не быть одному.

У Сони все иначе. Ее мир густо заселен: дочь, бабушка, друзья… рискнет ли она своей устоявшейся рутиной ради связи со мной?

Я пиздец как по ней скучаю. Ещё это гнетущее ощущение, что теряю что-то важное. Что-то, что только мое.

Оксана выходит из спальни в платье, и мы отправляемся в ресторан.

Зачем я вообще это делаю? Зачем была та встреча в парке?

Я думаю, выросшие в нормальных семьях люди никогда не поймут того, как мы, изгои, всю жизнь стараемся понравиться своим родителям, обосновать свое право на существование. И того, как в какой-то момент руки опускаются и становится плевать. Кажется, мы с Соней стоим на пороге очередных важных перемен. Вся жизнь - череда ебучих перемен, которых не интересует степень твоей к ним готовности. Они просто вдруг случаются и роняют то, что когда-то приколотили кое-как, лишь бы держалось.

Если же сопротивляться, держаться изо всех сил за устоявшееся прошлое, все равно, блин, все вокруг будет рушиться, просто потому что стагнация сама по себе ведет к хоть и медленному, но разложению.

Я пишу: «Может, сможешь приехать? Ненадолго».

Не навязываюсь через силу - хватит с нее сталкерства.

Софи: «Сегодня концерт у «Последнего автобуса», я пытаюсь разорваться».

Ясно. Мажется.

Несколькими часами ранее

Соня

Так сразу и не вспомнить, когда мы со Степой в последний раз проводили время вдвоем. Когда зачали Лизу? Шуточки так себе, согласна.

И все же они близки к правде.